Свято-Троицкий Ильинский женский монастырь (Ромашкино) - 1908 год - Фонд св. Михаила Тверского
Вы читаете
Свято-Троицкий Ильинский женский монастырь (Ромашкино) — 1908 год

Свято-Троицкий Ильинский женский монастырь (Ромашкино) — 1908 год

+49
Посмотреть галерею

Историческая справка

Своим появлением Свято-Троицкий Ильинский женский монастырь, что в Корчевском уезде (ныне Кимрский район) Тверской губернии, обязан, главным образом, мещанину Ивану Круглову.

Иван Харлампиевич Круглов жил в своем имении под названием Иваньково (Ивансково), что в 2 — 3-х верстах от села Ильинского. Он считался состоятельным человеком: владел двумя мельницами, маслобойкой, земельными участками. Жил он вдвоем с женой, детей им, как говорится, Бог не дал. Однажды супруга пошла за водой на колодец, и тут случилось несчастье: ее убило отцепом «журавля». Круглов остался вдовцом. (Об этом много лет назад автору этих строк поведала старожил из с. Ильинского З.С. Тимофеева).

Иван Харлампиевич был человеком глубоко верующим. После чудесного спасения императора Александра III и его семьи во время крушения поезда у станции Борки близ Харькова 17 октября 1888 года он решает совершить какое-либо богоугодное дело.

Летом 1893 г. сельцо Иваньково посетил иеромонах Олимпий с чудотворной иконой преподобного Сергия Радонежского, после чего Иван Круглов передает все свое движимое и недвижимое имущество Кашинскому Сретенскому женскому монастырю. Однако спустя год тверской владыка посоветовал последнему потребовать возврата пожертвования с тем, чтобы основать на своей земле женскую обитель. Тот внял совету архиерея. В 1895 г. Круглов подает прошение архиепископу Тверскому и Кашинскому Савве о желании учредить в память о событии 17 октября 1888 г. женскую общину. Он пожертвовал будущей общине свой дом, людские избы, хозяйственные постройки, лошадей, коров, 212 десятин земли, а также обязался внести на содержание священника обители 5 тыс. рублей с условием вечного поминовения в бозе почившего императора Александра III. Женскую общину он просил назвать Свято-Троицкой в память чудесного спасения царской семьи. Тверской архиерей поддержал начинание И. Круглова и направил соответствующее ходатайство в Св. Синод. 28 июня 1896 г. Св. Синод разрешил И. Круглову основать вышеупомянутую женскую общину с наименованием Свято-Троицкая.

Первым его делом было обретение храма, без которого обитель не может существовать. Иван Харлампиевич узнал, что в селе Степанове построена новая каменная церковь, а старая, деревянная, осталась без надобности. Ее-то он и вознамерился перевезти и установить на месте будущей женской общины.

Церковь Сергия Радонежского. Фото. из журнала «Кормчий». Из архива Андрея Агафонова с сайта СОБОРЫ.РУ

Деревянная Преображенская церковь с деревянной же колокольней была построена в 1759 г. в селе Степанове местным помещиком, прихожанином Иваном Чагиным. Со временем церковь стала ветшать. В 1870-е годы местный благочинный (в то время настоятель храма с. Болдеева) осмотрел церковь и доложил в Тверскую духовную консисторию, что храм накренился немного к западу, а колокольня — к северо- западу. Однако, по его заключению, состояние церкви не настолько плохое, как сообщал ее настоятель и якобы та уже давно пребывает в подобном положении. В духовной консистории было принято решение произвести в церкви некоторые ремонтные работы, с колокольни снять колокола и повесить их на столбах с крышей возле храма (что-то вроде примитивной звонницы). В храме имелась единственная глава (купол), обитая белой жестью и увенчанная железным вызолоченным четырехконечным крестом. Крыша на алтаре и восьмерике железная, окрашена медянкой. Колокольня была двухъярусной, с нее звонили 5 колоколов. Храм и приходское кладбище имели деревянную решетчатую ограду [1].

Иван Круглов обратился к настоятелю Преображенского храма, Леониду Невскому, с просьбой о продаже последнего. Заручившись поддержкой архиерея, тот согласился на продажу [2].

В январе 1896 г. церковь была разобрана и перевезена на новое место. Были составлены чертежи для возведения храма на каменном фундаменте. 28 июня 1896 г. Св. Синод издал указ, разрешающий устроить в имении Круглова женскую общину с наименованием Свято-Троицкая с таким числом насельниц, какое община в состоянии будет содержать.

Так было положено начало обители. Имеются сведения о причастности к ее созданию протоиерея Иоанна Кронштадтского, знаменитого церковного деятеля, впоследствии причисленного Русской Православной Церковью к лику святых.

Закладка храма состоялась 15 сентября 1896 г. в присутствии благочинного 2 округа Корчевского уезда, священника кимрского Вознесенского храма Петра Ершова, иереев храмов сел Ильинское, Вышнее на Озере, Степаново.

28 сентября 1897 г. храм во имя блг. кн. Александра Невского и прп. Сергия Радонежского освящен архимандритом Кашинского Димитриевского монастыря Арсением в сослужении местного духовенства и при большом стечении народа [3].

Так как материальных средств у И.Х. Круглова оказалось недостаточно, возведению и украшению храма помогли и другие жертвователи. Это касалось не только деревянного, но также и начавшегося вскоре строительства грандиозного каменного соборного храма. Так, кимрский купец Василий Иванович Шокин оштукатурил храм, пожертвовал для него иконостас. Им же совместно с купцом Ильей Кирилловичем Тунцовым была покрыта железом крыша храма; Александра Ивановна Шкварина пожертвовала 4 пуда (40 п.?) алебастра для штукатурки, изразцы для печей; купец Онуфрий Васильевич Потапенко подарил две иконы и две серебряные лампады, а также икону Покрова Богородицы в серебряной ризе с частицей древа от Креста Господня и частицей мощей Великомученика (вмч.) Георгия Победоносца. Архимандрит Андреевского скита Св. горы Афон Иосиф прислал в дар женской общине икону Божией Матери, именуемой «В скорбех и печалех Утешение» («В скорбях и печалях Утешение») с частицей мощей Иоанна Предтечи и других святых. Архимандрит Андрей с братией прислали из Пантелеймонова монастыря Святой горы Афон икону Св. Троицы, а от наместника того же монастыря, иеромонаха Нифонта, икону великомученика и целителя Пантелеймона. Сергей Макарович Васильев пожертвовал кипарисный престол, вызолоченную серебряную икону прп. Сергия Радонежского — копию с чудотворной, что на раке преподобного с частицей гроба его. Эта икона была написана и освящена в Троице-Сергиевой лавре, с благословения Московского митрополита Владимира и наместника лавры архимандрита Павла, в сопровождении иеромонаха Мануила и иеродиакона Петра Столярова донесена до села Кимры, откуда с крестным ходом в сопровождении кимрского духовенства доставлена в обитель. Его же усердием устроен для иконы иконостас; рядом лампада и вызолоченные подсвечники; Иван Константинович Ечеистов пожертвовал икону Божией Матери, именуемой «В скорбех и печалех Утешение» с серебряной вызолоченной ризой, лампаду, подсвечники; Константин Михайлович Русин — напрестольный крест, кадило; Семен Макарович Прусаков — Животворящий Крест высотой 3 аршина, икону свт. Феодосия, Валаамских Чудотворцев в киоте, подсвечник, серебряную вызолоченную лампаду; Александр Прохорович Богданов — икону прп. Сергия Радонежского с серебряной ризой и серебряной лампадой; Иван Матвеевич Быстров — сосуды: потир, дискос, напрестольный Крест, Евангелие; Михаил Николаевич Заботин — икону Саваофа Вседержителя; Федот Иванович Маслов — водосвятную чашу, кадило, блюдо; Петр Иванович Землезин — байдаку; Степан Васильевич Казимиров — два подсвечника, икону Тихвинской Богоматери в серебряной ризе с камнями, киот и серебряную лампаду, две иконы с перламутровым крестом; Вера Андреевна Казимирова — серебряный ковчег; Федор Васильевич Соколов — плащаницу и гробницу для нее, три иконы, хоругви; Евфимий Белов — паникадило и 7 подсвечников; Кузьма Павлович Кольцов — икону Воскресения Господня, лампаду; Василий Жерядин — икону святителя Феодосия Черниговского с частицей его одежды, богослужебные книги, покров на престол, тарелку, сосуды; Татьяна Андреевна Мухина — запрестольный Крест, сосуды; Евдоким Иванович Синицын — деревянный сруб; Наталья Платова — серебряный вызолоченный крест с камнями. Среди жертвователей на обустройство обители назовем имена М.С. Губенкова, А.М. Огнева, В.Д. Тяпкина, В.Я. Кондратьева, Буканову, М.П. Заботину.

Несколько слов об известных в Кимрах благотворителях. Сергей Макарович Васильев являлся регентом церковного хора кимрского Покровского собора. Василий Иванович Шокин многие годы занимал должность церковного старосты кимрского Покровского собора (его отец также в течение многих лет являлся старостой Покровского собора). Илья Кириллович Тунцов — выходец из с. Губин-Угол, купец 1 гильдии. В его доме, находившемся на ул. Урицкого, 22, несколько десятилетий размещалось Кимрское медицинское училище. Онуфрий Васильевич Потапенко был богатым торговцем, владельцем крупного кожевенного завода возле села Абрамова (в окрестностях Кимр). Василий Сергеевич Губенков — богатый кимрский торговец. После смерти многолетнего старосты Покровского собора В.И. Шокина, занял его должность, но из-за конфликта с настоятелем храма Макарием Комаровым вынужден был ее оставить. В.С. Губенков на свои средства построил дом и устроил в нем подворье Свято-Троицкого Ильинского женского монастыря с домовой церковью. Его сестра Мария Сергеевна многие годы являлась монахиней этой обители.

Настоятельницей женской обители стала монахиня Евстолия.

Осенью 1899 г. архиепископ Тверской и Кашинский Димитрий во время поездки по храмам епархии посетил и Свято-Троицкую женскую общину.

По данным 1900 г. в общине при церкви имелась деревянная пристройка, в которой разместились покои настоятельницы, трапезная, кельи для сестер. На территории общины имелось пять домов, один из которых занимал жертвователь, И.Х. Круглов. Всего здесь проживали на тот период: настоятельница, монахиня Евстолия и 50 сестер [4].

В последующие годы в обители появились новые жилые и хозяйственные постройки. Среди них: 2-этажный корпус, крытый железом. Нижний этаж каменный, верхний — деревянный. Длина 30, ширина 15 аршин. В здании имелось 24 комнаты (кельи) для сестер.

2-этажный полукаменный дом; часть нижнего этажа занимала живописная мастерская, в остальных помещениях размещались сестры.

3-этажный корпус, крытый железом, длиной 40, шириной 16 аршин. В нем находились просфорня и хлебопекарня, второй этаж был предназначен для приезжающих богомольцев, третий этаж занимали сестры, а также служащие, обслуживающие приезжих.

Дом с мезонином, крытый дранкой, размером 20 на 16 аршин с надворными постройками, в котором жил Иван Круглов.

Дом для священника, построенный в 1907 г., размером 24 на 12 аршин, крытый железом, с надворными постройками, сараем. При доме имелись: баня, погреб, сарай.

Дом для псаломщика (дьякона) размером 12 на 10 аршин, построен в 1911 г.

Деревянный дом с мезонином, крытый железом, размером 20 на 16 аршин. В доме располагалась живописная мастерская, где 12 сестер занимались писанием икон как для любителей, так и на заказ.

Деревянный, покрытый железом дом размером 22 на 16 аршин, построен в 1907 г. В нем — рукодельная мастерская на 15 сестер, которые занимались вышиванием шелком, жемчугом, золотом хоругвей, плащаниц, воздухов, риз для диаконов как своей общины, так и на заказ. Там же две комнаты предназначались для проживания сестер. (В другом документе указан 2-этажный дом.)

Дом для наемных рабочих 12 на 10 аршин.

Конный двор на каменных столбах с сеновалом 20 на 6 сажень, при нем дом 12 на 14 сажень для сестер, наблюдающих за лошадьми и двором.

В 1910 г. построены прачечная и баня; в 1911 г. — рига с навесом для уборки и сушки хлеба; в 1912 г. здесь был построен большой сарай на каменных столбах для хранения дров.

В 1913 г. появилось большое двухэтажное каменное здание (40 на 22 аршин), покрытое железом (рядом с возводившимся собором). На первом его этаже находилась трапезная для сестер, второй этаж занимала настоятельница.

Двор для рогатого скота на каменных столбах с сеновалом, размером 22 на 7 сажень, при нем водогрейка, молочная, погреба, и дом 12 на 5 сажень, в котором проживали сестры, наблюдающие за скотом. Амбар для хлеба, крытый железом (куда ссыпается зерно для годового запаса). Сушилка для зернового хлеба с сараем, в котором имелись молотилка, веялка и другой хозяйственный инвентарь. Погреб и сарай для дров. Кладовая. Каретный сарай с летним и зимним экипажами, при нем сарай для дровней и телег. Пожарный сарай с пожарной трубой и другими принадлежностями для тушения огня (что было весьма предусмотрительно, но в то же время не спасло впоследствии от него некоторые из зданий и ветхую деревянную церковь). Прачечная, крытая дранкой. Кузница при строящемся каменном храме и другие постройки.

Дом при кирпичном заводе в пустоши Степаньково, где проживали сторожа и рабочие завода. Имелись дома и в пустошах, принадлежащих общине.

В собственности общины находилось в общей сложности 345 десятин с саженями земли и леса. Кроме 213 десятин, полученных общиной при учреждении последней, имелись участки, подаренные некоторыми жертвователями.

Вся принадлежащая обители земля обрабатывалась живущими в ней сестрами. В год урожайность с нее составляла около 200 четвертей ржи, около 2 тысяч пудов овса, около 150 мер картофеля, 2 тыс. пудов клевера, около 500 возов сена. В 1907 г. в Троицкой общине содержалось 18 рабочих лошадей, 35 голов рогатого скота, а также немалое количество мелкого скота и птицы. У общины имелся капитал, заложенный в свидетельства 4-процентной государственной ренты, и другие ценные бумаги. Причт общины для своего содержания получал от последней жалованье, а также и доходы от треб; для жилья ему было выделено отапливаемое помещение с приусадебным участком земли.

В обители можно было встретить немало насельниц из Корчевского (ныне Кимрского района) и других уездов Тверской губернии. В Кимрском муниципальном архиве сохранилось заявление Матроны Ковалевой от 20 февраля 1901 г. с просьбой о выдаче ей свидетельства об увольнении из членов Кимрского сельского общества и принятии в число сестер Свято-Троицкой женской общины.

Основатель монастыря Иван Круглов после трагической гибели жены много лет жил в обители, в отдельном деревянном доме. В 1914 г. при Николо-Теребенском мужском монастыре под Тверью он был пострижен в монашество под именем Иоасаф. Последнее упоминание о нем находим в архивных документах за 1917 г. [5]. Когда ушел из жизни этот подвижник православия, неизвестно.

31 марта 1899 г. указом Св. Синода при Свято-Троицкой женской общине была открыта штатная священническая вакансия. Священником общины с этого года становится Петр Синев [6].

Петр Алексеевич Синев родился 20 июня 1874 г. в погосте Спас-Береза Ржевского уезда Тверской губернии (ныне Оленинский район Тверской области) в семье диакона. В 1897 году окончил Тверскую духовную семинарию. В том же году Гавриилом, епископом Старицким, определен псаломщиком к церкви с. Котицы Осташковского уезда. Был учителем местной церковно-приходской школы. Летом 1899 г. Димитрием, архиепископом Тверским и Кашинским, рукоположен в сан священника и определен к церкви Свято-Троицкой женской общины Корчевского уезда. В 1904 г. награжден набедренником. В 1908 г. — скуфьей. В 1909 г. утвержден заведующим церковно-приходской школой. Жена, Анна Ивановна, родилась в 1877 г., окончила Ржевское епархиальное женское училище.

Диаконом в общине становится Иоанн Комаров, прослуживший многие годы в Богоявленском храме села Городищи Калязинского уезда Тверской губернии. Был он уже немолод (около 70 лет). Его сын, Макарий Комаров, являлся настоятелем кимрского Покровского собора. Богомольцами в храме были сестры Свято-Троицкой женской общины и прихожане нескольких окрестных деревень [7].

1908-й год был богат на события в истории монастыря.

10 февраля указанного года Свято-Троицкая женская община была переименована в Свято-Троицкий Ильинский женский общежительный монастырь. Настоятельница ее, монахиня Евстолия, была возведена в сан игуменьи. Чин пострижения совершил архиепископ Тверской и Кашинский Алексий [8].

В том же году игуменья Евстолия была награждена наперстным крестом в честь дня рождения (6 мая) императора Николая II [9].

Вскоре после этого события основательница монастыря умерла. Она была погребена в помещении теплого храма перед алтарем (в полуподвале) под строящимся собором.

18 июня указом Св. Синода казначея Свято-Троицкого Ильинского монастыря монахиня Евпраксия (Михайлова) была утверждена в должности настоятельницы с возведением ее в сан игуменьи [10].

В том же 1908 году согласно завещанию умершей бездетной помещицы Александры Перхуровой во владение обители перешла земля в количестве 63 десятины с саженями [11]. Еще раньше, 6 июля 1904 года, на основании прошения Евстолии, настоятельницы обители, «по бедности нуждающейся лесных угодий», министерство земледелия и государственных имуществ разрешило передать Прудцовскую лесную дачу (72 десятины с саженями) во владение Свято-Троицкой женской общины [12].

В начале 1908 г. тверским архиереем было преподано благословение и благодарность купцам из села Кимры, братьям Василию Сергеевичу и Михаилу Сергеевичу Губенковым, за пожертвование в Свято-Троицкий женский монастырь наперстного Креста [13].

27 сентября 1909 г. при обители, в особом доме, была торжественно открыта церковно-приходская школа для девочек, где помимо получения начального образования, пения, последние обучались навыкам рукоделия, вышиванию золотом. Для девочек из окрестных населенных пунктов при школе были открыты ночной приют и общежитие. Церковно-приходскую школу организовал монастырский священник Петр Синев. Он стал ее заведующим и преподавателем Закона Божьего, учительницей в школе работала его супруга Анна Ивановна.

В церемонии открытия школы, состоявшейся в воскресенье, после поздней литургии, приняли участие: уездный наблюдатель церковных школ, священник Воскресенского собора г. Корчевы Михаил Колоколов, священник Петр Синев, настоятельница монастыря игуменья Евпраксия, а также многие сестры и богомольцы. В здание школы проследовал крестный ход. В новоявленном учебном заведении были совершены водоосвящение и молебен на начало учения, все помещения школы и ее ученицы окроплены святой водой. В конце молебна было провозглашено многолетие государю императору и его царственной семье, Св. Синоду, архипастырю, настоятельнице монастыря, учителям и учащимся школы. Затем наблюдатель уездных церковных школ иерей Михаил Колоколов обратился к собравшимся с речью, в которой поздравил всех с открытием школы. Свою речь он закончил словами: «Живи и процветай, сей храм науки, на благо русского народа и на славу обители сей!» [14].

Женская община быстро росла как по числу насельниц, так и по количеству возводимых жилых и хозяйственных строений. В связи с этим деревянный храм, вследствие своего малого размера (вмещал всего 100 богомольцев), выполнявший функции не только монастырского, но и приходского храма, к которому были приписаны крестьяне ряда окрестных деревень, требовал замены на другой, более вместительный, каменный.

Работы по воплощению этого замысла начались уже в 1901 г. с оформления документов, составления и утверждения проекта храма, его чертежей. В строительном отделении губернского правления проект и чертежи были рассмотрены и одобрены.

21 марта 1901 г. архитектор П. Виноградов принял на себя обязанность (подписку) по наблюдению за работами во время строительства храма в Свято-Троицкой женской общине: «Я, нижеподписавшийся, сим свидетельствую, что имею право производить постройки на основании выданного мне диплома из Московского художественного общества от 1886 г. февраля 25 дня за № 667. Принимаю на себя руководство по постройке каменного 3-х престольного собора во всем согласно утвержденным чертежам строительным отделением Тверского губернского правления от 1901 г. февраля 22 дня… Классный художник архитектуры Петр Алексеевич Виноградов. Жительство имею в Москве, Сретенской части, 1 участка по Б. Спасскому переулку, д. №19» [15].

Вскоре на территории женской общины началось возведение грандиозного храма. Строительство его было оценено примерно в 500 тыс. рублей — огромная сумма по тем временам.

Строительные работы продолжалось (с перерывами) долго — около 20 лет — до дня освящения храма. Этапы его возведения можно частично узнать из переписки (донесений, прошений) между Корчевским полицейским управлением (контролирующим ход строительства храма), Тверским губернским правлением и Тверской духовной консисторией.

3 ноября 1903 г. корчевской уездный исправник Докучаев сообщает в Тверское губернское правление, что в Свято-Троицкой женской общине идет возведение стен строящегося храма. В конце 1904 г. Докучаев докладывает о выведении фундамента и возведении части стен. Когда будет построен храм, он сказать не может. В настоящее время денежных средств нет. В сообщении исправника от 7 января 1907 г. говорится, что строительство храма еще не окончено.

В 1907 году, когда собор был возведен до сводов, деньги для дальнейшего строительства стали заканчиваться. Начальница обители Евстолия подала прошение архиепископу Тверскому и Кашинскому Алексию о разрешении выдать книгу для сбора пожертвований на окончание строительства храма в Тверской епархии насельницам Свято-Троицкой общины. Тверской архиерей не только дал свое благословение на это богоугодное дело, но и обратился к Московскому и Петербургскому архиереям с просьбами разрешить производить сбор пожертвований на строительство храма в Свято-Троицкой обители. Таким образом, сбор пожертвований сразу в трех епархиях оказался как никогда кстати [16].

Для помощи в проведении строительных работ, в 1909 г., на монастырской земле (пустоши), были построены кирпичный завод, три сарая и флигель для проживания рабочих и сторожей.

26 октября 1910 г. помощник корчевского исправника доносил в Тверь о том, что постройка храма еще не окончена. За строительством теперь уже наблюдает московский архитектор Михаил Черкасов.

Троицкий собор Ильинского монастыря Корчевского уезда Тверской губернии. Поднятие креста. 27 мая 1912 года. Фото. из архива В.И. Коркунова с сайта Храмы России.

27 мая 1912 г. на центральную главу нового храма при большом стечении народа был поднят крест, что зафиксировано на фотоснимке.

31 июля 1912 г. корчевской полицейский исправник рапортует в Тверское губернское правление о том, что каменный храм отделан, кресты поставлены. Внутри храма идут штукатурные работы [17].

В «Справочной книге по Тверской епархии на 1915 год» о соборном храме сказано:… «В настоящее время закончена постройка 3-х престольной церкви…» [18].

8 марта 1915 г. губернский архитектор В. Назарин осмотрел новопостроенный храм, после чего составил следующий акт: «Я, нижеподписавшийся губернский архитектор В. Назарин, прибыл в Свято-Троицкий Ильинский женский монастырь Корчевского уезда Тверской губернии, производил осмотр вновь выстроенной каменной церкви в присутствии начальницы монастыря, при чем нашел следующее: в настоящее время постройка церкви закончена, все работы произведены правильно, прочно, из материалов надлежащего качества, согласно утвержденного протокола строительного отделения Тверского губернского правления от 22 февраля 1901 г. за №41. Ввиду чего препятствий на освящение церкви и совершения в ней богослужения с технической стороны не встречается». Подписали акт осмотра храма губернский архитектор В. Назарин и настоятельница Св.-Троицкого Ильинского женского монастыря игуменья Евпраксия [19].

Освящение же соборного храма состоялось только через несколько лет, вероятно, в связи с какими-то недоделками, переделками и другими сложностями.

24 марта 1911 г. священник монастыря Петр Синев епархиальным начальством был переведен в Казанский храм с. Котицы Осташковского уезда Тверской епархии, а в деревянной церкви при Свято-Троицком женском монастыре с 15 августа стал служить священник Александр Чекалов [20].

Священник Александр Чекалов. Фото. из архива Валентины Петровны Поповой.

Александр Леонидович Чекалов. Родился 19 марта 1888 г. в селе Романове Зубцовского уезда Тверской губернии в семье священника Леонида Чекалова. Окончил Тверскую духовную семинарию. Назначен священником в Свято-Троицкий Ильинский женский монастырь. (Кстати, в трудах о репрессированных священниках в книгах игумена Дамаскина (Орловского), а также в других, о службе Александра Чекалова в Свято-Троицком Ильинском монастыре Кимрского уезда даже не упоминается. А он служил здесь достаточно долго — около 10 лет. Понять исследователей можно: сказывались недостаток информации, большое количество репрессированных, нехватка времени). В его семье родились два сына и три дочери. В 1930 г. отец Александр решением суда был выслан с прежнего места жительства и поселился в селе Железникове Старицкого района Калининской области. Там он служил в Спасском храме. 21 ноября 1937 г. арестован. 25 ноября того же года по ст. 58-10 «тройкой» У НКВД по Калининской области приговорен к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение 27 ноября. Реабилитирован на основании заключения Тверской областной прокуратуры от 15 июня 1989 г.

Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в августе 2000 г. причислен клику священномученика [21].

8 декабря 1911 г. на должность псаломщика храма Свято-Троицкого Ильинского женского монастыря заступил Василий Маслов, псаломщик Богоявленского храма с. Медведицкого Кашинского уезда (ныне Кимрского района) [22].

15 октября 1913 г. В. Маслова заменил бывший послушник Тверского Успенского Отроч монастыря, рукоположенный в сан диакона, Иван Евдокимович Бушуев [23].

Подворье Троицкого монастыря с домовой церковью в г. Кимры

В 1913 г. кимрский купец Василий Губенков задумал устроить в селе Кимры подворье Свято-Троицкого Ильинского монастыря и домовую церковь при нем. Эту идею активно поддержали игуменья монастыря Евпраксия и тверской архиерей. 5 февраля 1914 г. строительное отделение губернского правления рассмотрело и утвердило проект домовой церкви в память о выздоровлении наследника царского престола Алексея Николаевича. Вышестоящие власти, после некоторой доработки проекта, утвердили его. Строительство началось. 21 декабря 1914 г. тверской архитектор А. Карапановский в присутствии игуменьи монастыря Евпраксии и купца В.С. Губенкова составил акт осмотра однопрестольной домовой церкви во имя архистратига Михаила и преп. епископа Василия Парийского. Вскоре храм был освящен. Всего В.С. Губенков израсходовал на строительство 53 тыс. рублей. В новопостроенном подворье Свято-Троицкого Ильинского монастыря помимо домовой церкви размещались кельи для проживания монахинь и послушниц обители, а также другие помещения и хозяйственные постройки. В домовой церкви совершались богослужения, которые посещали верующие села Кимры. С западной стороны здания была возведена невысокая колокольня с главкой, увенчанной крестом. На колокольне имелись часы с курантами, с нее звонили 12 колоколов. Игуменья монастыря Евпраксия ходатайствовала о награждении В.С. Губенкова золотой нашейной медалью «За усердие». Ее инициатива была поддержана вышестоящими церковными и гражданскими властями. Успел ли В.С. Губенков получить заслуженную награду, неизвестно. Наступал 1917-й год, изменивший государственный строй и вместе с ним многие привычные устои. Да и о самом В.С. Губенкове с того времени ничего неизвестно, вероятно, вскоре он умер.

После Октябрьской революции 1917 г. богослужения в домовой церкви продолжались недолго. 15 марта 1923 г. по решению Кимрского уи
полкома подворье Свято-Троицкого Ильинского женского монастыря было ликвидировано, монахини переселены в свой монастырь [24].

Троицкий Ильинский монастырь

Соборный храм Свято-Троицкого Ильинского общежительного монастыря был освящен 14 мая 1917 г. епископом Старицким Арсением, викарием Тверской епархии. Нижний теплый (отапливаемый) храм в полуподвальном помещении во имя Николая Чудотворца, свт. Алексия, митрополита Московского и всея России чудотворца, освящен 14 октября 1918 г. местным благочинным, настоятелем Никольского храма села Пухлимо-Отрубнево (что у деревни Папино) протоиереем Николаем Алексеевым в сослужении местного духовенства в присутствии монахинь, послушниц монастыря и при большом стечении верующих [25].

Величественный соборный храм псевдорусской формы стилистически соотносится с элементами эклектики. Храм пятиглавый, все барабаны украшены декором в духе древнерусского зодчества 16-17 вв. Центральные прясла увенчаны бочкообразной формы закомарами-кокошниками с круглой нишей в центре. Ширинки, стрельчатые кокошники, килевидные наличники — все эти элементы заимствованы из архитектуры допетровской Руси. Ближе к зодчеству нового времени — рустовка первого яруса. С запада собор имеет развитой притвор-паперть, увенчанный небольшой главкой [26].

Оставшийся без служения ветхий деревянный монастырский храм во имя блгв. кн. Александра Невского и прп. Сергия Радонежского после освящения каменного соборного храма в скором времени сгорел по неизвестной причине.

До нас дошли описи собора, составленные в 1917 (1918) и 1919 гг. Представим их в некотором обобщении и сокращении.

Главный престол собора освящен во имя св. Живоначальной Троицы. Придельный храм (придел) по правую сторону — во имя Тихвинской Божией Матери, придельный — по левую сторону — во имя Иоанна Предтечи и вмч. Георгия Победоносца. На храме 5 больших глав; сам он покрыт железом. Шары (вероятно, составители описи имели в виду т.н. яблоки в нижней части креста) на главах медные, вызолоченные. Главный крест на храме из дерева, покрыт вызолоченной медью. 4 малые креста — цинковые. Внутри храм оштукатурен и отбелен. Пол во всем храме и в алтарях из терракотовых плиток. Длина храма снаружи 23, ширина 14 сажень (1 сажень — 2 м 48 см). Высота до верха карниза 70 аршин. Больших окон 39. Высота иконостаса над главным престолом 21, над боковыми приделами — 18 аршин (1 аршин — 71,12 см).

Алтарь главного придела (Живоначальной Троицы) имеет полукруглую форму, весь расписан живописью. Престол кипарисный, в металлической высеребренной одежде. На престоле серебряный вызолоченный ковчег, украшенный эмалями под стеклянным футляром. Жертвенник из простого дерева с мамврийской крышкой, на нем парчовая одежда. Запрестольный крест, запрестольный образ Божией Матери на выкрашенных тумбах. На горнем месте икона Воскресения Христова живописной работы.

Алтарь левого придела полукруглой формы. Стены его еще не расписаны. Престол кипарисового дерева, в металлической высеребренной одежде, на престоле серебряный, вызолоченный ковчег с украшением из эмали под стеклянным круглым футляром. Жертвенник из простого дерева. На нем парчовая одежда. Над жертвенником на стене пять икон разного размера. Запрестольный крест с запрестольным образом Божией Матери на выкрашенных тумбах. На горнем месте икона в золотой раме без стекла.

Алтарь правого придела полукруглой формы. Стены его расписаны живописью. Престол кипарисный, в металлической вызолоченной одежде. На престоле серебряный вызолоченный ковчег с украшением из эмали под стеклянным круглым футляром.

Иконостас главного придела 5-ярусный, с витыми колонками. В первом ярусе (нижнем), на Царских вратах (дверях), шесть образов: Благовещения Пресвятой Богородицы (композиция из двух образов) и четырех Евангелистов. Над Царскими вратами образ Тайной Вечери, с правой стороны от Царских врат — икона Св. Живоначальной Троицы, рядом с ней в рост — три Святителя. По левую сторону от Царских врат — Царица Небесная на троне с Богомладенцем, с ней рядом три Святителя: Николай Чудотворец, Димитрий Ростовский и Арсений Тверской в рост. Северная дверь в алтарь — с иконой Архангела Гавриила, южная дверь — с иконой Архангела Михаила. Во втором ярусе — иконы 12-ти праздников; в третьем ярусе, над Царскими вратами — Деисус, по сторонам его 12 апостолов в рост; в четвертом ярусе — иконы с изображениями пророков в рост; в пятом — иконы с изображениями святых праотцов. Над Царскими вратами икона Господа Саваофа.

Иконостас правого придела, окрашенный бирюзовой краской, с витыми колонками в 4 яруса. На Царских вратах первого яруса шесть образов: Благовещения Пресвятой Богородицы (два образа) и четырех Евангелистов. Над ними, вверху, изображение евангельского мотива «Моление о чаше Спасителя». С правой стороны от Царских врат икона Спасителя в рост, рядом икона преп. Евпраксии и икона вмч. Димитрия Солунского. По левую сторону от Царских врат — икона Тихвинской Божией Матери. Северная дверь в алтарь — с иконой архангела Рафаила. За северной дверью — икона (в рост) московских святителей: Петра, Алексия, Ионы и Филиппа. Рядом с ней икона пророка Ильи. Второй ярус — с иконами 12-ти праздников, третий — с иконами святых. Над Царскими вратами икона Печерской Божией Матери. В четвертом ярусе — изображения святых. Над Царскими вратами в четвертом ярусе — Коронование Царицы Небесной.

Иконостас левого придела идентичен правому.

Первый ярус. На Царских вратах изображения: Благовещения Пресвятой Богородицы (два образа) и четырех Евангелистов, над ними — круглая икона «Распятие Иисуса Христа». Справа от Царских врат — образ Спасителя в рост, рядом икона Иоанна Предтечи и вмч. Георгия Победоносца. По левую сторону Царских врат — образ Иверской Божией Матери. Слева дверь в алтарь с иконой первомч. архидиакона Стефана.

Во втором ярусе — иконы 12-ти праздников. В третьем ярусе — лики разных святых. Над Царскими вратами икона Софии, премудрости Божией, выше ее — образ Воскресения Христова. Оба придела иконостаса заканчиваются вызолоченными крестами без изображения Спасителя.

На солеи храма 14 бронзовых вызолоченных подсвечников большого и среднего размеров, 8 медных лампад к иконам нижнего яруса и 2 — серебряные.

У правого клироса игуменское место. К нему по лицу поставлен образ Живоначальной Троицы в выкрашенном и вызолоченном иконостасе под стеклом. Сия икона прислана с горы Афон, из Русского Пантелеймонова монастыря, с благословением на начало устройства обители. Перед иконой находится серебряно-вызолоченная лампада и посеребренный подсвечник.

Внутри собора четыре каменные колонны (столпы, поддерживающие своды). Две передние колонны с правой и левой сторон обставлены иконами разных святых в иконостасах с резьбой без позолоты. На лицевой стороне правой колонны, в большом вызолоченном иконостасе под стеклом — икона Божией Матери, именуемой «В скорбех и печалех Утешение» в серебряной, вызолоченной, с эмалью ризе с частицами св. мощей Иоанна Предтечи, Георгия Победоносца, вмч. Пантелеймона, вмч. Димитрия Солунского, св. мчч. Афонских: Евфимия, Игнатия, Акакия. Над Царицей Небесной изображены св. угодники с частицами св. мощей. Вес ризы 3 фунта 2 золотника. Сия св. икона прислана в дар монастырю с горы Афон, от Андреевского скита, где и была освящена. Перед иконой повешена сребровызолоченная, с эмалью, лампада. Внизу — в футляре под стеклом — икона Успения Божией Матери в бисеро-вышитой ризе. Эта икона прибыла из Старого Иерусалима за Патриаршею печатью. Перед иконой установлен медный вызолоченный подсвечник. Рядом, в иконостасе, помещена икона Божией Матери, именуемая «В скорбех и печалех Утешение»; по правую сторону — икона Божией Матери «Отрада» или «Утешение». Выше ее главы, на деке, врезан сучок от мамврийского дуба, на котором изображена ветхозаветная Святая Троица. Сия св. икона прислана с горы Афон в дар от настоятеля Андреевского скита архимандрита Иосифа. К ней привинчен подсвечник. С левой стороны — икона Божией Матери, именуемой «Достойно есть», с подсвечником.

У левого клироса главного придела, в выкрашенном и вызолоченном иконостасе, под стеклом, находится икона Тихвинской Божией Матери в серебряной вызолоченной ризе. На ней подвешен медальон, в котором хранится частица пояса Царицы Небесной. Перед иконой находятся вызолоченная лампада и посеребренный подсвечник.

У левой передней колонны, по лицу, в большом вызолоченном иконостасе, под стеклом, в рост — икона прп. Сергия Радонежского художественной работы, с частицей гроба преподобного. Венец вышит сестрами монастыря золотом, с украшением из камней. Сия икона освящена на мощах прп. Сергия Радонежского. Перед иконой — серебряная вызолоченная лампада и медный вызолоченный подсвечник. Рядом с нею икона Тихвинской Божией Матери в серебряной вызолоченной ризе весом 9 фунтов 83 золотника.

На солеи левого придела, у стены, в иконостасе, выкрашенном бирюзовой краской — образ Иверской Божией Матери, над которым повешена лампада. Рядом, на стене у северного выхода, в киоте под стеклом — Спаситель в темнице. Тут же, в киоте за стеклом — иконы Царицы Небесной «Скоропослушницы» и прп. Евстолии. Над образами повешены лампады. Возле окна — Голгофа с распятием Спасителя с предстоящими по бокам Божией Матерью и апостолом Иоанном Богословом. Перед распятием гробница, выкрашенная белой краской с позолотой, на которую и положена плащаница, вышитая золотом.

К западу от северного выхода, на стене, в золотом киоте под стеклом — образ Смоленской Божией Матери с лампадой. Рядом с ней, в киоте под стеклом, иконы: «Образ Нерукотворный»; мучеников Гурия, Самона и Авива; мучеников Иоанна Воина, Вонифатия, Уара, Василия; сщмч. Харалампия и Антипа. Три пары хоругвей (две из них украшены эмалью). Еще бархатная, вышитая золотом плащаница малого размера с эмалевым венцом блгв. кн. Александра Невского и прп. Сергия Радонежского весом 14 фунтов.

Евангелия. Два Евангелия в лист бархатные, в серебряном вызолоченном окладе. Евангелие в 1/2 листа в серебряном вызолоченном окладе. Евангелие в восьмую долю листа бархатное, в сребровызолоченном окладе. Евангелие в лист в медном окладе. Три Евангелия в 1/2 листа в медном окладе. Евангелие в 1/4 листа в медном окладе.

Шесть серебряных, вызолоченных крестов. Два креста в медных окладах.

Паникадила. В главном приделе — серебряное, в левом — вызолоченное, с украшением из эмали.

Всего кадил 8. Из них 5 — медных и 2 — серебряных. Выносных подсвечников — 6. Из них 2 позолоченные, остальные — посеребренные. Еще 4 малых выносных подсвечника для девочек. 2 шкафа, 4 дивана… на хорах собора 4 шкафа, из которых 3 для облачений и 1 для церковных книг, 2 комода с выдвижными ящиками для подризников и воздухов. 1 катафалк для покойников. 70 полных облачений для священников и диаконов, 1 архиерейское облачение из белой парчи. Всех подризников 39, пелен — 31, покровов — 12, полотенец для аналоя — 19, полторы дюжины полотенец для алтаря. 3 бархатных ковра к престолам, 3 бархатные тропки.

Нижний теплый храм (под собором) во имя святителя Николая Чудотворца и святителя Алексия, митрополита Московского и всея России, чудотворца. Стены оштукатурены и отбелены. Освящен 14 октября 1918 г. местным благочинным, настоятелем Никольского храма с. Пухлимо-Отрубнево (возле д. Папино) протоиереем Николаем Алексеевым. Высота храма (придела) 5 аршин, длина 10 сажень, ширина 8 сажень (не считая алтарей). (1 аршин — 71,12 см, 1 сажень — 2,13 м). Пол бетонный.

Алтарь. Престол из простого дерева с кипарисной крышкой, с парчовой одеждой.

На престоле серебряный вызолоченный ковчег под стеклянным футляром весом 1 фунт 66 золотников (в описи антиминсы не указаны!). На горнем месте, в раме, икона «Воскресение Христово». Запрестольный крест на выкрашенной тумбе. Запрестольный образ Божией Матери.

Иконостас в один ярус, голубого цвета с позолотой, с иконами живописной работы. На Царских вратах шесть икон: Благовещения Пресвятой Богородицы (два образа) и четырех Евангелистов. Сверху — икона «Тайная вечеря». С правой стороны от Царских врат икона Спасителя в рост. На южной двери, ведущей в алтарь — икона архангела Гавриила. Рядом — икона свт. Алексия, митрополита Московского. По левую сторону от Царских врат икона Божией Матери с Богомладенцем в рост. Северная дверь алтаря с иконой архангела Михаила. За дверью — иконы: Николая Чудотворца, Благовещения, кн. Александра Невского и преп. Сергия Радонежского.

На солеи нижнего храма подвешены 4 посеребренных подсвечника. На левой стороне иконостаса иконы в киотах: Казанской Божией Матери, свт. Питирима Тамбовского, свт. Феодосия, архиепископа Черниговского с частицей одежды святителя.

У левого клироса икона Тихвинской Богоматери, перед ней висит лампада. У правого клироса в иконостасе под стеклом изображение св. Алексия, митрополита Московского, рядом икона Живоначальной Троицы, 2 лампады и подсвечник. Рядом, в киоте под стеклом, иконы: Иоанна Предтечи, свт. Николая Чудотворца и прп. Сергия Радонежского; лампада. В другом киоте, тоже под стеклом, изображение Спасителя; лампада. В вызолоченном и выкрашенном иконостасе малые иконы: Божией Матери «Всех скорбящих Радость» в серебряной ризе, Живоначальной Троицы; возле них 2 лампады.

Голгофа с предстоящими: Божией Матерью и Иоанном Богословом. У креста подвешена лампада. На столике в парчовой одежде поставлен ковчежец с мощами блгв. кн. Анны Кашинской и блг. Михаила Тверского; перед ними высеребренный подсвечник. В киоте под стеклом образ Державной Богоматери, новоявленной. С правой стороны от иконы — место и посох игуменьи.

Два паникадила малого размера. Правый и левый клиросы. Голгофа с предстоящими: Божией Матерью и Иоанном Богословом. Икона прп. Евпраксии и св. праведн. Анны с вышитыми на них венчиками.

По стенам нижнего храма повешены иконы небольшого размера: Успения Богоматери, Казанской Богоматери, Знамения Божией Матери, Спаса Нерукотворного, Богородицы «Споручницы грешных», «Исцеление расслабленного» в серебряной ризе, преп. Мефодия Пешношского в выкрашенной раме под стеклом. 2 пары хоругвей с медными древками. Шкаф в алтаре для церковной утвари, стол, 4 скамьи, 2 аналоя, свечной ящик, часы, висячий фонарь.

Колокольня деревянная, на четырех столбах, крыша с главкой, увенчанной выкрашенным деревянным крестом. На колоколенке висят 7 колоколов. Первый весом 58 п. 9 ф.; второй — 23 п. 16 ф.; третий — 3 п. 17 ф.; четвертый — 3 п. 15 ф.; пятый — 15 ф.; шестой и седьмой — 13 и 12 ф. соответственно.

Из хозяйственного инвентаря в монастыре имелись: 9 лошадей, 25 коров, 1 бык, 2 рессорные пролетки, рессорный шарабан, 1 тарантас, троичная линейка, 3 телеги, 7 дровней, 2 розвальни с задками, 2 возка, из них один крытый, другой глухой, 1 молотилка с конным приводом, 1 веялка, 1 жнейка, 1 косилка, 1 резак, 6 плугов, 6 борон, 1 клеверосеялка.

Монастырю принадлежали: 213 десятин земли на основании дарственной записи Ивана Круглова (в монашестве Иоасаф). В 1904 г. от Высочайшего имени монастырю был выделен надел в 72 дес. с саженями в казенной Прудцовской лесной даче; в 1909 году, по завещанию Александры Перхуровой, ему перешла в вечное владение земля последней — пустоши «Астафьев луг» и «Тарасовка» — 63 дес. с саженями; в 1917 г. 25 дес. 1400 саж. по духовному завещанию Ивана Круглова в пустоши «Сафоново». Всего земли 374 десятины с саженями.


После Октябрьской революции 1917 г. монастырь из духовного ведомства перешел в ведение государства.

3 апреля 1919 г. Ильинский волостной Совет рабочих и крестьянских депутатов в лице его уполномоченных В.И. Ершова и Озерова по договору передал соборный храм при женском монастыре религиозной общине верующих из деревень Мануково, Б. и М. Аксенове, Василево, Морщихино, а также монахиням и насельницам Свято-Троицкого Ильинского монастыря вместе с богослужебными предметами и другими зданиями в бессрочное пользование по описи с рядом условий, ограничивающих деятельность монастыря. Периодически представители местной власти осуществляли проверку сохранности ценностей и богослужебных предметов. Религиозная община должна была оплачивать налоги, страховки, ремонтировать собор и т.д. В 1917-1918-м и в 1919 гг. были сделаны описи соборного храма; в начале 1930-х гг. произведена последняя его опись [27].

Дополним наше повествование рядом фрагментов описи храма, составленной в начале 1930-х годов — перед его передачей под нужды совхоза «Ромашкино».

…Церковь двусветная (окна расположены на двух уровнях); высота ее от пола до подошвы купола 20 метров; с подвалом под основной частью. На первом этаже оборудованы три алтаря, на высоте 9 метров — хоры.

В центральной части подвала два алтаря, остальные его части приспособлены под складские помещения и установку двух печей-калориферов. В подвале всего шесть малых окон, поэтому помещение полутемное.

Соборный храм каменный, пятиглавый, покрыт железом. На главном куполе медный вызолоченный крест. На других куполах кресты цинковые, на медных вызолоченных шарах. В храме три входа и выхода с двойными дверями. Под собором, в подвальном помещении, находится зимний храм…

Внутри собора четыре каменных упорных столба. У второго правого столба, под стеклом, в футляре — маленькая гробница, сверху риза, шитая серебряными нитями и бисером с разноцветными камнями. Рядом со столбом стоит переносная икона. Три металлические хоругви с художественной резьбой… Одно большое деревянное кресло под красно-коричневое дерево, обитое зеленым сукном, подножная часть обита войлоком (кресло игуменьи). У четвертого упорного столба, слева, помимо икон, три металлические хоругви с художественной резьбой и небольшими иконами.

Посреди собора подвешено большое паникадило, лампады — в два яруса. С левой стороны висит второе паникадило, поменьше, в три яруса, окрашенное в позолоту. С правой стороны небольшое паникадило белого металла, со свечами в два яруса. Около четвертого столба, под стеклом, гробница Спасителя, окрашенная в белый цвет с позолотой. На гробнице два покрывала, одно бархатное, вышитое золотом, второе вышито цветами. Небольшой аналой, на котором стоят две иконы. Одна металлическая хоругвь с малой иконой.

Собор имеет 3 престола, которые отделены большим иконостасом, окрашенным розовой краской, с художественной резьбой, покрытой позолотой. На нем 113 икон в четыре и пять ярусов. Перед алтарем имеется возвышение (амвон). Три аналоя обтянуты материей; четыре деревянных аналоя простые, один — этажеркой… По всему храму расставлены большие подсвечники, обтянутые полотном (чехлами) — всего 19 штук. 11 больших подсвечников (без чехлов), 3 малых переставных. 7 деревянных диванов, 4 деревянные скамейки, 3 деревянных стола, 3 венские табуретки, 3 простые табуретки, 2 переносные лесенки….шкафы …10 бархатных ковров, 2 простых ковра, 1 напрестольный крест слоновой кости, 3 креста металлические, позолоченные, 3 дарохранительницы, 2 серебряные ложечки для причастия, 6 металлических чаш для причастия, 9 металлических кадил, 6 просфорных тарелок, 2 походные дарохранительницы в чехлах… 15 облачений поповских, 15 облачений дьяконовских, 2 металлические хоругви с иконами, 2 полотняные хоругви, 1 бамбуковый посох.

Нижний этаж храма (полуподвал) имеет два алтаря с небольшими иконостасами. В левом иконостасе 6 икон и 7 — на дверях… Запрестольная икона на полотне в раме попорчена от сырости; образ Николая Чудотворца в серебряной ризе, один запрестольный крест, один семисвечник, иконы… Перед алтарем одно паникадило белого цвета.

В алтаре правого придела, за стеклом, 2 большие иконы, 6 икон, попорченных сыростью, 7 литых подсвечников, 2 большие металлические лампады, одно 2-ярусное паникадило, 3 металлические хоругви, иконы, 6 подсвечников. Один малый жертвенник, покрытый парчой. Кресло игуменьи красного дерева, обитое зеленым сукном с позолотой.

5 разных икон, 1 свечной ящик, 1 металлическая купальня.

Одно 2-ярусное металлическое паникадило в разобранном виде, 4 больших подсвечника желтого металла в упаковке, новых, 2 больших многосвечника с мраморной подставкой, 6 многосвечников, 14 подсвечников малых…8 аналоев, одно мягкое кресло, 1 запрестольный деревянный крест, 3 лампады с разноцветными камнями, один футляр из-под гробницы, 2 металлических фонаря… Под описью стоят подписи представителей: Кимрского райисполкома, а также местной власти из с. Ильинского — Л. Левинсона.

2 декабря 1918 г. кимрские уездные власти согласно декрета совнаркома разрешили уездному земельному отделу организовать при Свято-Троицком Ильинском монастыре трудовую коммуну (на коммунистических началах) [28].

В 1920 г. Кимрский уисполком (УИК) вынес решение занять помещение монастыря под Дом инвалидов, но по какой-то причине этого не произошло.

В 1921 г. в Поволжье разразился голод. Для борьбы с ним власти прибегали к различным мерам, в том числе, к изъятию части ценностей из храмов и монастырей страны (это в меньшей степени коснулось и музеев), с тем, чтобы использовать их для закупки за рубежом продовольствия для голодающих губерний.

Подобная акция была проведена 14 мая 1922 г. в соборном храме Свято-Троицкого Ильинского женского монастыря. Во время процедуры изъятия церковных ценностей присутствовали: игуменья монастыря Евпраксия, священник Сергий Козырев, члены церковного совета. Изъятию подлежали: серебряный вызолоченный ковчег весом 6 фунтов 36 золотников, серебряный ковчег весом 5 ф. 63 з., серебряный ковчег весом 1 ф. 66 з., девять серебряных потиров, одно евангелие (вес оклада 4 ф. 60 з.), четыре серебряных креста общим весом 3 ф. 30 з., два серебряных кадила, одна серебряная лампада (вес 1 ф. 18 з.), серебряные ризы с икон прп. Сергия Радонежского и блгв. кн. Александра Невского, серебряные, риза с изображением «Исцеление расслабленного» весом 1 ф. 92 з., риза с иконы Тихвинской Божией Матери весом 9 ф. 82 з., серебряный ковчег весом 17 з. (дометрическая мера веса: 1 фунт — 409,5 грамм; 1 золотник — 4,26 грамм). Для богослужений было оставлено только самое необходимое.

С начала 1920-х годов в храме появился новый священник, Сергий Козырев. Точную дату вступления его в должность автор очерка не нашел; служил же он в нем, вероятно, до закрытия монастыря.

В 1924 г. диакон монастырского храма Иоанн Бушуев убыл в Тверь; на его место заступил диакон Знаменской церкви с. Петровского Кимрского уезда Вячеслав Архангельский [29].

В августе 1926 г. в районной газете сообщалось, что в Ильинском женском монастыре волисполком решил устроить больницу, потеснив тем самым монахинь. Сюда же предполагалось перевести и амбулаторный пункт [30].

24 июня 1926 г. на заседании Кимрского уисполкома было принято решение передать уездному военкомату 2-этажное здание Свято-Троицкого Ильинского монастыря.

В 1920-х годах был организован совхоз «Ромашкино», на землях которого оказался и монастырь, что явилось еще одним поводом ущемления и гонения на его монахинь. Вот только один из примеров. Местные власти отрыли на территории монастыря детские ясли и под предлогом устройства парка отдыха для детей ликвидировали монастырское кладбище. Они же старались всячески препятствовать крестьянам — прихожанам посещать богослужения в соборе монастыря. Когда не стало священника Сергея Козырева, те и вовсе прекратились [31]. Это обстоятельство дало в руки местным руководителям еще один важный козырь в пользу закрытия собора.

Следует отметить, что механизм закрытия храмов осуществлялся по хорошо отлаженной стандартной схеме. Власти на низовом уровне принимали решение о закрытии того или иного храма; затем они ходатайствовали об этом в вышестоящие органы, от которых практически всегда получали положительный ответ. Не стал исключением из этого правила и Свято-Троицкий Ильинский монастырь. Проследим, как все происходило.

2 февраля 1929 г. президиум Кимрского УИКа постановил: ликвидировать Ильинский женский монастырь. Земельные угодья, постройки, сельскохозяйственных животных, инвентарь по описи передать Тверскому губсельтресту; здания церкви и кладбище — Ильинскому волисполкому. Монахинь выселить в течение месячного срока со дня приема монастыря губсельтрестом.

Монахини и послушницы со слезами на глазах (по воспоминаниям одной из них) покидали монастырь. Они разъехались по всей стране; некоторые вернулись на свою малую родину — в окрестные деревни, в г. Кимры.

Незадолго до закрытия монастыря на его территории появилась больница, просуществовавшая многие годы.

Верховной властью храм (его прихожанами являлись жители ряда окрестных деревень) был закрыт несколько лет спустя.

В 1931 г. пленум Ильинского сельсовета вынес следующее решение: «Принимая во внимание, что религиозная община распалась, здание монастыря не охраняется и учитывая острую нужду совхоза в зданиях, ходатайствовать перед Кимрским райисполкомом о передаче монастыря под клуб и совхозную школу». Одновременно в Кимры было направлено заявление группы граждан д. Мануково — прихожан монастырского храма, об их отказе от церкви (полученное под явным нажимом властей). Кимрский райисполком (РИК) одобрил решение пленума Ильинского сельсовета и, в свою очередь, направил ходатайство с просьбой санкционировать закрытие монастыря в Московский областной исполком (МОИК). Все это время продолжалась неравная борьба между властями с одной стороны, и группой верующих — с другой. Первые ратовали за закрытие храма, вторые желали его отстоять. Пока продолжалась эта бумажная эпопея, включающая в себя дополнительные запросы из центра, просьбы верующих оставить им храм, местные власти, не дожидаясь официального распоряжения и сгорая от нетерпения, уже в 1931 г. отобрали у церковного старосты В.А. Белова хранящиеся у него ключи (числом 31) от монастыря и изъяли все монастырское имущество и ценности. Один из колоколов был передан в деревню Усад, в колхоз «Новый быт», для сигнализации в случае пожаров. Почти все монахини и насельницы были выселены из обители.

8 декабря 1933 г. МОИК в лице комиссии по вопросам культа постановил: Свято-Троицкий Ильинский женский монастырь закрыть.

Спустя два года после выселения монахинь и послушниц из обители ряд ее бывших обитательниц, проживающих в Кимрах и Кимрском районе, подверглись судебным репрессиям со стороны властей.

Оказавшись без крыши над головой и почти без средств к существованию, одни монахини вернулись домой, другие разъехались по городам, постаравшись устроиться на работу; иные же, не мыслящие жизни без Бога, поселились в сторожках при храмах, пели на клиросе, читали молитвы, охраняли храмы, ухаживали за могилками на кладбищах.

Если о судьбах священнослужителей города Кимры и Кимрского района написано немало, то об обитательницах Троицкого Ильинского женского монастыря история умалчивает. Попытаемся восполнить этот пробел и рассказать о нелегкой судьбе некоторых инокинь и послушниц монастыря.

Аржанникова Анна Алексеевна. Родилась в Кимрах в 1890 году. В Троицком монастыре находилась семь лет, до 1927 года. Вернулась в Кимры в дом умерших родителей. В 1931 году с группой бывших монахинь и послушниц монастыря по обвинению в антисоветской агитации «тройкой» ПП ОГПУ по Московской области (в указанный период времени Кимрский район входил в состав Московской области) приговорена к 5 годам высылки в Казахстан.

Беспалова Наталья Ивановна. Родилась в 1900 году в д. Тетерино Кашинского уезда Тверской губернии (ныне Сонковский район Тверской области). В 1910 г. приехала в монастырь с отцом, который работал сторожем монастырского леса. Училась в монастырской школе, все годы была послушницей. После выселения из монастыря в 1928 году, по приглашению А.А. Аржанниковой, поселилась вместе с ней в Кимрах. Работала в промартели портных надомницей. 28 июня 1931 г. «тройкой» ПП ОГПУ по Московской области была приговорена к 3 годам исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ).

Ковалькова Наталья Михайловна. Родилась в Орловской губернии в д. Объеденка. После смерти мужа в 1914 году ушла в монастырь послушницей. С 1918 по 1921 гг. вследствие болезни жила в деревне, затем около года работала прислугой в Москве, после чего вновь вернулась в монастырь. После закрытия монастыря жила в Кимрах на квартире вместе с монахиней Е. Девятовой, работала в артели портных. По обвинению в антисоветской деятельности «тройкой» ПП ОГПУ по Московской области приговорена к 3 годам ИТЛ.

Жеглова Елизавета Григорьевна. Родилась в г. Юрьеве Владимирской губернии в 1879 г. Позднее семья переехала в Кимры. Окончила кимрское Вознесенское училище. С 1901 по 1928 гг. жила в монастыре. В 1921 г. была пострижена в монахини с именем Евсевия. После закрытия монастыря была чтицей псалтиря по усопшим, жила в Савелове на квартире в доме Лясникова вместе с Е.У. Ульяновой. «Тройкой» ПП ОГПУ по Московской области приговорена к 5 годам высылки в Казахстан.

Ульянова Евдокия Ульяновна. Родилась в д. Митроново Бежецкого уезда в 1878 году. В монастыре проживала с 1896 по 1928 гг. (32 года!). Пострижена в монахини с именем Феоктиста. После закрытия монастыря жила в деревне Старое Савелово вместе с Е.Г. Жегловой. В 1931 году «тройкой» ПП ОГПУ по Московской области приговорена к 5 годам высылки в Казахстан.

Кочерова Надежда Ефимовна. Родилась в д. Воронцово (по другим данным в д. Б. Огрызково) в 1881 г. В монастыре находилась с 1901 по 1928 гг., затем переселилась в Кимры, снимала квартиру. Была чтицей псалтири по усопшим, работала портнихой. В 1931 г. приговорена к 5 годам высылки в Казахстан.

Бобрик Евдокия Станиславовна. Родилась в д. Кутки Виленской губернии. Полячка. Беженка Первой мировой войны. В 1914-1918 гг. работала портнихой в городе Уфе, затем 4 года жила и работала в Петербурге. В 1921-1928 гг. — послушница Троицкого Ильинского монастыря. После закрытия обители жила в деревнях Теплиново, Лышники, в городе Кимры. Работала в артели портных. Переписывалась с братом Иосифом, жившим в Польше. В июне 1931 г. «тройкой» ПП ОГПУ по Московской области Е.С. Бобрик была приговорена к 3 годам высылки в Казахстан.

Кузьмина Татьяна Николаевна. Родилась в 1883 году в д. Лышники, что в окрестностях Кимр. Ушла в монастырь послушницей. В 1928 году, после закрытия обители, вернулась в родную деревню. В 1930 году, вследствие высокой платы за городскую квартиру, к ней из Кимр приехала бывшая послушница монастыря Е.С. Бобрик. 12 июня 1931 года уехала в г. Корчеву к знакомым, а вернувшись, обнаружила, что ее дом опечатан. «Тройка» ПП ОПТУ по Московской области приговорила ее к 5 годам высылки в Казахстан.

Рахманова Анна Евстигнеевна. Родилась в д. Реутово в 1878 г. Являлась послушницей Троицкого монастыря в течение 15 лет, до 1928 года, затем вернулась в родной дом. В 1931 году А.Е Рахманова приговорена к 5 годам высылки в Казахстан.

Некрасова Прасковья Федоровна. Родилась в д. Медведково. 15 лет находилась в Троицком монастыре. Посвящена в сан монахини с именем Платонида. До 1930 года проживала в деревне Медведково, с 1930 г. — в Понизовье, в церковной сторожке у храма в качестве сторожа. В июне 1931 г. П.Ф. Некрасова осуждена к 5 годам высылки в Казахстан.

Таболкина Пелагея Андреевна. Родилась в д. Ступино Талдомского района в 1892 г. Вместе с семьей переезжает в Кимры. С 1910 по 1928 гг. находилась в монастыре. Пострижена в монахини с именем Поликсения. Вернулась в Кимры, где жила с семьей брата на ул. Разина. Вышивала узоры, вязала чулки, выполняла черновую работу. В 1931 г. она приговорена к 5 годам высылки в Казахстан [32].

Нам стало известно о дальнейшей судьбе П.А. Таболкиной. Отбыв срок, она вернулась в Кимры. После открытия Преображенского храма в 1947 г. почти до конца своих дней служила в нем верой и правдой. Состояла в «двадцатке», была псаломщицей. Ее имя в качестве служительницы храма упоминается в архивных документах до конца 1960-х годов. Жила на ул. Кирова, 43. Умерла в Кимрах [33].

Елена Петровна Ястребцева

Ястребцева Евдокия Васильевна и ее дочь Елена Петровна. Родились в 1851 г. и 1886 г. соответственно в деревне Мазалово в окрестностях села Паскина. В 1925 году имена этих послушниц монастыря упоминаются в архивных документах. О последующей судьбе Елены Петровны Ястребцевой после закрытия монастыря в 1928 году автору этих строк рассказала ее родственница, жительница Кимр Нина Георгиевна Панкратова. По ее словам, бывшая послушница монастыря стала регентом Успенского храма в с. Щелкове Кимрского района; затем, в связи с преклонным возрастом, была переведена в дом престарелых в Нилову пустынь на озере Селигер Осташковского района. Последнее письмо она прислала в Кимры в 1962 г. Там, в бывшем монастыре, она и окончила свой земной путь [34].

Просматривая следственные дела с допросами обвиняемых, свидетельские показания, биографические данные, можно сделать следующие выводы. Монахини и послушницы Троицкого Ильинского монастыря были очень дружны между собой и в трудные для них времена после выселения из обители помогали друг другу, делясь кровом с теми, кто его не имел. Все они пришли в монастырь по зову сердца, некоторые даже вопреки запретам родителей. Когда их в 1928 году выселяли из монастыря, то все они сильно переживали это событие. Но самое главное — никто из них не сломился перед обстоятельствами, оставаясь верными своим убеждениям. Во время следствия они единодушно признали (кроме одной), что были настроены против советской власти, полностью согласились с предъявленными им (преимущественно необъективными) обвинениями в антисоветской деятельности. Их не страшили репрессии со стороны властей, они были готовы умереть за Христа. Это резко контрастировало со следственными делами священников, когда многие из них, не признавая предъявленных обвинений, утверждали, что поддерживают мероприятия советской власти, а некоторые, под давлением, даже оставляли сан. Конечно, во многом их действия объяснялись страхом за свою жизнь и, в особенности, заботой о детях, чтобы те впоследствии не пострадали как члены семьи «врага народа». Хотя, надо отметить, встречались и примеры твердого и мужественного поведения священнослужителей во время репрессий 1937-1938 гг.

А вот как вели себя героини нашего повествования во время допросов следователей в 1931 году. П.А. Таболкина заявила, например, следующее: «В монастырь пошла своей охотой, тайно от родителей, и считаю, что монастырь для меня есть спасение моей души… Советская власть мне не нравилась, она против религии, не от Бога… Мы знаем, что советская власть нас будет изгонять из общества, но мы от своего Святого писания и веры в Бога не отступимся, какими бы ни были нам наказания советской власти, все равно мы будем при своих убеждениях… Советская власть… безбожная и идет против религии» [35]. Т.Н. Кузьмина: «Мне, монашке, советская власть не нравится, т.к. она ведет борьбу против религии». Н.Е Кочерова: «Сколько меня советская власть ни наказывай, все равно буду за Святую веру, за церковь и монастырь бывший» [36]. П.Ф. Некрасова: «Я в колхоз никогда не пойду, лучше в тюрьме сидеть. С мероприятиями советской власти я не согласна лишь потому, что это против Святого писания» [37].

Остается только поклониться мужеству и самоотверженности этих женщин, граничащими с подвигом. Хотя надо отметить, что даже после таких заявлений они получили на удивление сравнительно мягкое наказание. Все они вышли на свободу через несколько лет. По заключению прокуратуры Калининской (ныне Тверской) области в октябре 1989 года все, осужденные в 1931 году, были реабилитированы [38].

Приведем обращение еще одной бывшей насельницы Троицкого Ильинского монастыря Александры Глазуновой (в другом документе, вероятно по описке, она названа другим именем), в 1931 г. осужденной судом за антисоветскую агитацию на 5 лет высылки, к органам власти. В нем она просит пересмотреть ее дело и освободить как невиновную ввиду того, что она не проводила агитации против советской власти, считалась беднячкой, а после ухода из монастыря в 1920-1928-х гг. работала в детских учреждениях. К обращению она добавила следующее: плохую (отрицательную) характеристику о ней представил в суд председатель Ильинского сельсовета Бахарев, по оговору которого был осужден еще целый ряд бывших монахинь монастыря, причем некоторые из них областным судом в скором времени были оправданы. По ее словам, этот самый Бахарев за злоупотребление своим служебным положением вскоре и сам был осужден на 3 года лишения свободы. Кстати, в отношении данного приговора имеется ссылка на характеристику Глазуновой от коллектива Петино-Фенинского колхоза «Красная звезда» Ильинского сельсовета Кимрского района, где отмечено, что она никакого вреда никому не причинила, связь с монастырем давно порвала, добросовестно работала на советской работе. Здесь же содержалась и просьба о ее освобождении от принудительных работ. Чем закончилась попытка Глазуновой освободиться из заключения, автору неизвестно.

Знакомясь с десятками следственных дел 1920-1930-х гг. (в читальном зале ТЦДНИ), я встретил немало случаев недобросовестного, поспешного отношения к ним со стороны следователей, а еще больше — свидетельских показаний (соседей, коллег по работе, занимавшихся доносами, сведением личных счетов, выслуживавшихся перед властями, руководителей (парторгов, профоргов) колхозов, учреждений, предприятий, представлявших отрицательные характеристики обвиняемым), которые нередко играли определяющую роль в судьбах подследственных. От всего этого страдали невинные люди.

Бывший дом игуменья монастыря, ныне психоневрологический интернат. Фото. Сергея Павловича Носикова. 2011 г.

Спустя 70 лет после закрытия монастыря, в 1999 году, автор этого очерка получил письмо от З.В. Артемовой. Ее сестра, живущая в Кимрах, послала ей мою статью из газеты «Кимрский вестник» от 12 декабря 1992 г. об истории Свято-Троицкого женского монастыря и открывшегося затем в его стенах детского дома. Письмо Зои Васильевны было полно эмоций, воспоминаний, пронизано благодарностью за публикацию в газете. Приведем фрагменты этого и последующего писем: «…Попробую Вам написать, что помню хорошо. Детство мое проходило на этой святой земле, оно мне очень дорого; точно я не могу сказать, когда организовался совхоз, но мои родители приехали в 1920-х годах из деревни Б. Василево. Я с 1924 г. рождения, до какого года действовал монастырь, не помню, но в этот год он действовал и колокольня еще звонила, и мы присутствовали на молениях со взрослыми, даже помню венчание работника и работницы совхоза, а потом закрыли монастырь. Там жила долгое время монахиня, ее мы все звали мать Глафира, она была маленькая, горбатенькая, но очень добрая. Взрослые говорили: по ночам якобы приходил священник, по каким делам, не знаем, а потом прошла версия: ее и священника посадили. За монастырем был ответственный мужчина из Б. Василево. Все добро, иконы были вывезены, куда, я не знаю; была кража, поговаривали, что это дело рук мужчины, который заведовал. Собор был 2-этажный. Нижний, где служба была в зимнее время, там находилась могила — склеп игуменьи, какой, я не знаю. Но это сооружение хорошо помню, оно возвышалось над полом и прикрыто очень хорошим материалом. Когда совхоз устроил там хранилище овощей, все содрали. А наверху служба проходила летом, там все было красиво. Стояло сооружение — кресло, по бокам закрыто красивыми шторами салатового цвета, у кресла коврик и красивые, назовем тапочки, расшитые бисером, где сидела игуменья. Нам (детям) показывала все это мать Глафира, это был уже год 1932-1933… Старая деревянная церковь была рядом с кладбищем, она сгорела видимо давно, когда, я не знаю. Монахини были молодые и пожилые, куда подевались пожилые, я не ведаю, а те, кто помоложе, остались при совхозе, одна из них вышла замуж, Анна. Рядом с монастырем 2-этажный дом, это был дом игуменьи, где сейчас больница, сохранился еще 2-этажный дом, низ кирпичный, верх деревянный, кому он принадлежал, не знаю, а при совхозе низ был столовой, верх — клубом. За этим домом был шикарный дом священника, 2-этажный, низ каменный, верх деревянный; дом не сохранился — сгорел. Там были кельи монахинь…. В 1982 г. я заезжала к монастырю, где сейчас находится дом инвалидов, плакала, зашла в монастырь. Боже мой, что с такой красотой сделали. Рушится все и вниз уже не попала … (имеется в виду теплый полуподвальный придел под собором — В.К.). Мы ехали через Ильинское, зашла я к церкви, мне сказали, что ее восстанавливают, а, видимо, монастырь не восстановят. Мои родители жили с 1929 г. в монастыре, в 2-этажном доме, мама работала скотницей, папа конюхом… Организовался детский дом, как Вы и пишете правильно, директор Мустивый, и мама осталась работать няней, а я продолжала учиться в селе Ильинском до 1939 года… Когда закрыли собор, в полуподвале было хранение овощей, в верхнем хранили зерно, в общем, склады. Когда был детдом, точно не помню, стоял движок, подавал электроэнергию. Извините меня, как бы я хотела с Вами поехать в те места и рассказать, и показать, где что было, что осталось, какие были сады яблоневые, малина, какие аллеи березовые, сосновые, акация, сирень. Вокруг всех келий были сады, за ними ухаживали, а когда наехал сброд, все загадили в полном смысле слова… Моя сестра сохранила газету с Вашей заметкой. Читаю и перечитываю то, что Вы написали, и благодарю Вас»…

Здание бывшего монастыря. Сейчас в нем находится склад психоневрологического интерната

Зоя Васильевна прислала мне 2 письма. Там же были рисунки — чертежи от руки плана монастыря. Сейчас, готовя эту книгу, я перечитал эти письма и написал ей — а если она ушла из жизни — попросил родственников прислали ее фотографию, чтобы я смог включить ее в текст.

В письмах Зои Васильевны упомянута монахиня, мать Глафира. В архивных материалах я обнаружил сведения о ней. Мать Глафира (Лукерья Васильевна Курицына) родилась в д. Фенино, что возле с. Ильинского, жила в монастыре с момента его основания (1896 г.) до февраля 1931 г. После выселения монахинь в обители вместе с ней оставались некоторое время только трое, остальные разъехались. Затем мать Глафира осталась совсем одна, но из кельи ее выселили, и она перебралась в церковь. У нее осталось два ключа. Ключи от кладовых находились у церковного старосты Василия Белова из д. Мануково. 24 февраля 1931 г. мать Глафира была окончательно выселена с монастырской территории. Его игуменья, Евпраксия, после закрытия монастыря жила в д. Мануково, затем в Кимрах. К ней периодически приезжала мать Глафира. В 1931 г. бывшая игуменья монастыря уехала в неизвестном направлении. Летом 1931 г. Л.В. Курицына (монахиня Глафира) с группой бывших насельниц монастыря была осуждена к 5 годам высылки в Казахстан.

Здание бывшего монастыря (ныне склад). Фото 2016 г.

В 1937 г. в бывший монастырь из окрестностей д. Звереве Кимрского района был переведен детский дом «Красная звездочка». Директором его в то время был доброй памяти человек, сам в прошлом детдомовец, В.К. Мустивый.

После нападения на нашу страну фашистской Германии дети были эвакуированы на Урал, а в освободившихся зданиях детского дома разместился прифронтовой госпиталь. После разгрома немцев под Москвой и освобождения г. Калинина (с 1999 г. Тверь) госпиталь был переведен в другое место, а детский дом вскоре вернулся в Ромашкино. В 1955 г. он был закрыт.

В 1950-е годы сюда перебазировался Дом инвалидов из д. Зверево Кимрского района.

Ныне здесь находится Ильинский психоневрологический интернат. Сохранившийся каменный 2-этажный корпус бывшего монастыря периодически ремонтируется, на первом этаже находятся кухня и столовая, на втором — комнаты для проживания и лечения больных.

До сего дня можно видеть бывший собор монастыря со снесенными главами, с зияющей в стене огромной рваной дырой от учиненного разрушителями взрыва, напоминающий собой израненного, но непобежденного сказочного великана и вызывая у изумленного зрителя чувство благоговения и сострадания.

ПРИМЕЧАНИЯ

  1. Государственный архив Тверской области (далее ГАТО). Ф. 160. Оп. 10. Д. 3334.
  2. ГАТО. Ф. 160. Оп. 10. Д. 339.
  3. Тверские епархиальные ведомости (ТЕВ). 1908. №14. С. 366. (24 марта 1908 г. архимандрита Арсения убил его внук Алексей Честной).
  4. Добровольский И. Тверской епархиальный статистический сборник. Тверь, 1900. С. 627.
  5. ГАТО. Ф. 160. Оп. 10. Д. 22397. Л. 1.
  6. ТЕВ. 1899. №16. С. 334.
  7. ГАТО. Ф. 160. Oп. 1. Д. 16304. Л. 69.
  8. Тверское Поволжье. 17 февраля 1908 года; ГАТО. Ф. 160. On. 1. Д. 11514. Л. 8, 11об; В конце 19 века были образованы женские общины: Троицкая у с. Ильинского Корчевского уезда (ныне Кимрский район), Шестаковская в с. Шелтомежи Кашинского уезда и Александровская в с. Маклакове Калязинского уезда (ныне Талдомский район Московской области). Все они в начале 20 столетия были преобразованы в женские монастыри.
  9. ТЕВ. 1908. №21. С. 229. Часть официальная.
  10. ТЕВ. 1908. №27. С. 316. Часть официальная.
  11. ГАТО. Ф. 160. Oп. 1. Д. 8761. Л. 1.
  12. ГАТО. Ф. 160. Oп. 1. Д. 8218. Л. 5.
  13. ТЕВ. 1908. №9. С. 74. Часть официальная.
  14. ТЕВ. 1909. №41. С. 859. Часть неофициальная.


ИСТОЧНИК: Коркунов В. И. Свято-Троицкий Ильинский женский монастырь / В. И. Коркунов. — М.: «ЛитГОСТ», 2016.


Фото. № 1 Анатолия Максимова. Июль 2014 г.

Фото. № 2 из журнала «Кормчий». Из архива Андрея Агафонова с сайта СОБОРЫ.РУ

Фото. № 3 из архива В.И. Коркунова с сайта Храмы России

Фото. № 4 из архива Валентины Петровны Поповой

Фото. № 8 Сергея Павловича Носикова. 2011 г.

Наверх