Свв. муч. Флора и Лавра церковь (Степурино) - 1835 год - Фонд св. Михаила Тверского
Вы читаете
Свв. муч. Флора и Лавра церковь (Степурино) — 1835 год

Свв. муч. Флора и Лавра церковь (Степурино) — 1835 год

+5
Посмотреть галерею

Историческая справка

Селение Степурино располагается на высоком берегу по скату реки Жидоховки, берега которой пологие, течение тихое. Среди села на торговой площади стоит полуразрушенная каменная церковь во имя святителей Флора и Лавра. Здесь когда-то кипела жизнь: еженедельно с Покрова до Пасхи работал базар, приезжали торговцы из Зубцовского, Ржевского и Старицкого уездов, а также купцы из Московской и Смоленской губерний. «Главная торговля была льном, хлебом, говядиной и мелочным товаром. Высоко ценился спрос на ремесла: гончарные, шорные, плетение из ивовых прутьев»1.

Среди местных старожилов сохранилась легенда о происхождении села Степурино. В давние времена в этих местах орудовала банда братьев Пуриных, которые грабили проходившие на Москву обозы. Неожиданно в этих же местах объявилась еще одна банда. Однажды два отряда встретились в том месте, где сегодня находится село, и тогда один из братьев Пуриных сказал: «Это наша территория, это наша «степь – пуриных». От этих однокоренных слов и произошло название населенного пункта Степурино.

Впервые с. Степурино указано в «Дозорной книге 1551 – 1554 гг.», которое принадлежало помещику боярину Т. В. Борисову: «Тимофея Васильевича Борисова село Степурино да село Козлово з деревнями, пашни в обеих селех и в деревнях соха. Тимофея Васильевича не стало, Настасья Тимофеевы жены Борисова да ее детей Григорья да Ивана село Степурино, а в нем церковь Фрол и Лавер»2. Как видим, уже в это время в селе существовала церковь  Фрола и Лавра.

В «Писцовой книге Петра Матвеевича Свечина, Тимофеева Александровича Козина и дьяка Богдана Забродова за 1580 г.» находим, что «… Наумко Яковлев, вывезли его за Понкратья Яковлевича Салтыкова в село Степурино сего год в Великий мясоед…»3.

В 1645 году Тверской губной староста Гаврило Голостенов да подьячей Григорей Теплой, «приехав в Тверской уезд в Микулинский стан, в князь Федорову вотчину Однреевича Телятевского, которою он по государеву указу и по даче Троицких властей владел по свой живот, в селцо Никольское з деревнями и взяв с собою тутошних и сторонних людей, боярина князя Бориса Михайловича Лыкова вотчины села Степурина Орловского попа Олексея Ерофеева да того-же села старосту Илью Яковлева да крестьянина Карпа Иванова»4. Из приведенной записи для нас интересен факт, что в 1645 году настоятелем степуринского храма был о. Алексей Ерофеев.

Степурино после князя Лыкова последовательно принадлежало Татищеву, а затем Ивану Максимовичу Ильинскому, с которым и будет связана история строительства нового каменного храма в селе Степурине.

В сентябре 1808 года титулярный советник Иван Максимович Ильинский в покорнейшем прошении на имя Мефодия, Архиепископа Тверского и Кашинского, писал: «Имеющийся в означенном селе Степурине каменная церковь … крыша деревянная пришла в ветхость, также внутри и с наружи церковь обвалилась щекатура и требует починия, а как  имеется церковной суммы восемь сот тридцать один рубль двенадцати копеек, которую по предписанию начальства не на какие надобности безотношения Вашему Высокопреосвященству употреблять невелено, а как я  имея повыше писанным ветхостям к церкви усердие церковь покрыть железом внутри оной и с наружи оштукатурить, а в случае недостаточной церковной суммы должен в оное исправить на свою кошт…»5.

В консисторском журнале от 2 октября «по выслушании сего прошения и резолюции Его Высокопреосвященства по оному последовавшей определено: учинить надлежащую справку препроводить к рассмотрению…»6.

В Тверской консистории по справке оказалось, что «в селе Степурине при церкви Святых мучеников Флора и Лавра  в бывшей в 1784 году разбор по числу приходских семидесяти осьми дворов священноцерковнослужителей быть положено:

Священник – 1,

Дьячек – 1,

Пономарь – 1.

 Каковое число и ныне состоит на лицо в благочиннической за 1807 год ведомости показано: в оном селе Степурине церковь во имя Святых мучеников Флора и Лавра с приделом Иоанна Предтечи каменная в твердости, утварию довольна, построена в 1752 году однокомплектная, при ней приходских сто пятьдесят четыре двора, в  них мужска пола пять сот восмидесят девять душ, земли отмежеванной пашенной тридцать три десятины сеннаго покосу тридцать копен…»7.

 Из данного дела видно, что в селе Степурине уже стояла каменная церковь, которая была построена в 1759 году. В архивных документах по этому поводу мы находим: «В означенном селе Степурине церковь во имя мучеников Флора и Лавра с приделом Собора Иоанна Крестителя, каменная, … построена в 1759 году, однокомплектная, при ней земли отмежеванной пахотной 36 десятин, сеннаго покоса 30 копен, в 1802 году от помещика Ивана Максимова Ильинского … руга:… приходских 127 дворов, в них мужска пола 585 душ… в течение 1826 года получено денежного дохода 350 рублей»8.

В другом же архивном документе указывается еще более древняя дата строительства каменной церкви в селе Степурино – 1745, и мало того даже указан ктитор: «Церковь построена в 1745 году тщанием помещика Евграфа Васильевича Татищева … Престолов в ней было два – во имя Флора и Лавра»9.

Тогда же почему датой строительства степуринской церкви мучеников Флора и Лавра считается 1835 год10? Ответ мы находим в исторической справке, данная Тверской консисторией 23 февраля 1835 года, что престолы Флора и Лавра «в 1828 году за ветхостию церкви сожжены и церковь разорена, вместо оной начата строить новая каменная»11.

Строителем нового каменного храма стал зубцовский помещик Иван Максимович Ильинский, который 2 декабря 1827 года в прошении Амвросию, Архиепископу Тверскому и Кашинскому писал: «В имении моем, состоящем Тверской губернии Зубцовского уезда, в селе Степурине существует каменная церковь во имя Святых мучеников Флора и Лавра, с приделом в трапезе во имя Иоанна Крестителя, которая по ветхости своей угрожает совершенным падением. Быв главным прихожанином и разные к пользам церкви, я  приглашал из Москвы знающих Архитекторов и Каменных дел мастеров, по освидетельствованию коих оказалось, что никакою починкою исправлено быть не может, тем более, что построена из булыжного камня. Желая от усердия моего и по возможности благосостояния поддержать сей Божий Храм, смею прибегнуть к Вашему Высокопреосвященству и всепокорнейшее просить приказов кому благоугодно будет  освидетельствовать ветхости церкви, угрожающей падением, служение воспретить, учредя оное пока временно в приделе Иоанна Крестителя; ибо строение трапезы не столь опасно, до тех пор, как по утверждении плана и возможности совершить сии главные строения, что я приемлю на себя, прося благословение Вашего Высокопреосвященства на сие сооружение, повелев существующим ныне прихода сего Священнику и Церковному Старосте, имеющиеся в сборе деньги-капитал, собранный  мною же еще в 1809 году и предоставленный в их распоряжение, по обстоятельствам службы, отвлекшей меня на 18 лет же моего имения, записав на приход в книгу за скрепою и разрешением Вашего Высокопреосвященства, дозволяя мне … оную, предлагая доброхотным дателем на пожертвования сего Храмосооружения, утвердив меня строителем онаго, дозволить мне начать разбор ветхих алтаря с церковью, до представления еще плана, который  в непродолжительном времени, буду иметь честь предложить Вашему Высокопреосвященству на утверждение»12.

22 февраля 1828 года был получен указ за № 552 из Святейшего Синода «о дозволении Зубцовского уезда в селе Степурине разобрать ветхую каменную церковь и вместо оной построить вновь таковую же церковь»13.

К строительству приступили только в 1829 году, так как более года Тверская консистория утверждала проект, фасад и смету новой каменной церкви. Только после этого ктитор храма коллежский советник Иван Максимович Ильинский получил храмозданную грамоту, «дабы в построении оной церкви ни малейшее ни в чем не было отступления от показанного плана и фасада и соблюдены были в совершенной точности все размеры  оных, и чтобы материалы были самые лучшие, о том наблюдение чрез посредство Губернского или городового Архитекторов, или же других знающих людей, равно как и освидетельствование утверждение исправности и прочности оной стройки по точной силе изложенного в Указе Святейшего Синода 1826 года мая от 7 дня»14.

Интересно, что пока шло утверждение проекта строительства новой каменной церкви в селе Степурине, И. М. Ильинский просит Амвросия, Архиепископа Тверского и Кашинского, чтобы перелить колокол на колокольне: «При церкви состоящей в имении моем в означенном селе Степурине имеется разбитый колокол весом в пятьдесят пудов, который нужно перелить.

Почему Ваше Высокопреосвященство покорнейше прошу дозволить мне сей колокол перелить на счет имеющейся церковной суммы. А как в селе Погост после сгоревшей церкви, ныне причисленный к церкви села Степурина, осталось до тридцати пудов разбитой колокольной меди, которая хранится у наследников покойного помещика того села коллежского асессора Василья Александровича Сверчкова, то благоволите и сию медь, чрез кого следует истребовав, присоединить к перелитию онаго же колокола. Сверх того, чтобы составить колокол во сто пудов, я жертвую двадцать пудов меди с перелитием на собственный счет»15.

 Но оставшуюся 30-пудовую медь, оставшуюся после сгоревшей церкви в селе Погосте и хранящуюся у наследника покойного помещика коллежского советника Василия Александровича – Федора Сверчкова, оказалось не так просто вытребовать. Федор Иванович подал от себя в Новоторжский земский суд объяснение: «На требование Старицкого духовного правления от 2 числа текущего месяца о колокольной меди весом до тридцати пудов изъяснить имею, что после сгоревшей церкви деревянной в селе нашем Погосте, действительно хранятся колокола, но сколько в них весу мне неизвестно, большой же неповрежденный колокол, поднесенный мне старостою, увезен в ночное время в сельцо Козлово госпожою Анною Терентьевою, дочерью Сытиною, о чем и велено было от меня тогда же донести старосте чрез соцкого Зубцовскому нижнему земскому суду. Желание же мое давно было иже оный колокол предоставить в село Степурино в церковь, а малые колокола, за неимением оных при церкви села Ильинского, где я жительство имею, и спросить позволение у Его Высокопреосвященства повесить в селе Ильинском. О чем я ныне и не примину употребить мое прошение, и до последней Преосвященного резолюции оныя малыя колокола хранится будут в селе Погосте, большой же вышесказанный колокол благоволит духовное правление, истребовать от госпожи Свечиной, — и предоставить в село Степурино»16.

И только вмешательство Святейшего Синода разрешил этот вопрос: «Во исполнение Его Императорского Величества указа из оной консистории минувшего февраля от 24 февраля под № 605 о дозволении Зубцовского уезда в селе Степурине разбитой колокол перелить на новый… а о вытребовании колокольной меди оставшийся после сгоревшей погостовской церкви и находящийся у Г.Г. наследников Г. Сверчкова, и об отдаче оной меди в Степуринскую церковь, сообщено из сего Правления в Зубцовский Земский Суд»17.

Но вернёмся к строительству новой каменной церкви в селе Степурине. Уже 1830 года Зубцовский помещик и ктитор степуринского храма Иван Максимович Ильинский докладывал Архиепископу Тверскому и Кашинскому Амвросию, что уже к лету 1831 году строение каменной церкви «приведено будет к окончанию, кроме внутреннего украшения и совершенной отделке; но как для такового украшения нужно будет употребить для сего немалую сумму денег; а потому всепокорнейшее прошу Хранящийся в Тверском Приказе общественного призрения принадлежащиеся в пользу той церкви две тысячи сто девяносто семь рублей двадцать копеек, и доставленные из Зубцовского уездного суда в пользу же бывшей церкви села Погоста прихожанами в разные времена три тысячи один рубль, которая по малоприходству и малодоходству упразднена и причислена к сему же Степурину, и таковые деньги всего 6297 руб.»18

Как строился в селе Степурине храм во имя мучеников Флора и Лавра можно проследить по ежемесячным отчётам благочинного Зубцовского уезда села Дорожаева священника Павла Антонова. Вот что он, в частности, писал в рапортах в Тверскую духовную консисторию:

«Во исполнении Его Императорского Величества указа из Старицкого Духовного правлении от 15 марта сего 1831 года под № 249 писанного, о Успехе строения вновь каменной церкви ведомства моего в селе Степурине … строится или не строится… Мною, благочинным осмотрено – в прошлом 1830 году оная церковь окладена была по трибунте: а в нынешнем 1831 году в течении мая месяца по 1 число июня сложен трибунте по окна»19.  

«… А ныне в течении июня по 1 число июля настоящая церковь Л. 33 об. уже совершено все; почему строитель помещик села Степурина Иван Максимович Г. Ильинский намерен приступить к покрытию оной, коме паперти, на коей свод еще не свершен…»20.

«… В течении июля месяца строитель помещик Иван Максимович  Г. Ильинский за неимением материала строение не производил, а только покрыл свод на настоящей церкви железом…»21.

«… А только в последних числах августа же начали делать колонны у дверей северной и южной, также начали сводить и свод над трапезою…»22.

К сожалению, благочинному Зубцовского уезда священнику Павлу Антонову пришлось рапортовать о печальном событии: «… В течение сентября месяца колонны складен и свод весь свели, только свод оный остался не покрыт, потому что строитель помещик Иван Максимович Ильинский помер…». 2 ноября 1831 года в консисторском журнале была произведена запись: «оный рапорт принял к сведению, приобщить к делу, … что смертью ктитора церкви озаботились немедленно, свод на новостроенной каменной церкви покрыть…»23.

После смерти в 1831 году ктитора Ивана Максимовича Ильинского финансирование строительства новой каменной церкви села Степурина почти прекратилось. Так в рапорте в Тверскую духовную консисторию иерей городской старицкой Преображенской церкви Иоанн Васильев  в 1832 году писал: «…при показанной Степуринской церкви никакой работы не производится, оная церковь каменным строением кончата, кроме того, что еще с северной стороны при входе в церковь не сделано шести каменных колонн с фронтоном, каковые колонны и фронтон для соблюдения симметрии с таковыми же колоннами и фронтами сделаны при южных и западных в церкви входах необходимы нужны, а также и крыльца при входах церковном не устроены. Сверх сего каменного строения потребны большие издержки на то, что купол настоящей церкви покрытый железом не окрашен, а придельный храм еще покрыт соломою, вся церковь снаружи и внутри не оштукатурена и не белена внутри церковь и самых полов нет, а посему к окончательному устроению всего нужно по Степуринской церкви потребно не менее пятнадцати тысяч  рублей, кошельковой наличной суммы имеется при церкви по 24 число сего мая только 238 рублей 87 копеек»24.

В какое-то время ремонтные работы в храме всё же производились, так как степуринский причт и новый строитель церкви крестьянин Яков Осипов в декабре 1834 года в прошении Григорию, Архиепископу Тверскому и Кашинскому, в прошении писали, что церковь «снаружи и внутри оштукатурена и прочим строением окончена на церковную сумму; иконостаса же в оной церкви не устроено и святых икон потребных в оный еще не написано, который иконостас и иконы сделать подрядился законным и явленным в присутственном месте контрактом города Смоленска мещанин  Иван Андреев Артюхов, суммою за семь тысяч пять сот рублей, но как при нашей церкви находится до двух тысяч рублей, каковой весьма недостаточно, и прихожане по нынешним не урожаям хлеба исполнить всего того своего собственностью не в состоянии, а посему необходимо нужно пособие такового недостатка наличной суммы учинить сбор доброхотных подаяний, для какового сбора и избрали мы из среды себя прихожанина нашего помянутого покойного помещика Ильинского, того же села Степурина крестьянина Алексея Давыдова, поведением честного, благонадежного и безсомнительного.

Почему Ваше Высокопреосвященство Милостивого Отца и Архипастыря покорнейше просим Избранному нами сборщику крестьянину Алексею Давыдову повелеть на имя его из тверской консистории для произведения ему сбора доброхотных подаяний на прописанный предмет, выдать надлежащую книгу, впредь сроком на три года, и сем нашем покорнейшем прошении учинить милостивую Архипастырскую резолюцию»25.

Таким образом, к 1835 году храм во имя мучеников Флора и Лавра в селе Степурине был построен. По консисторской справке за данный год читаем: «В приделе собор Иоанна Предтечи состоит в целости и производится в нем Святое Богослужение впредь до выстройки новой. Утварью достаточна, причта положено по штату: священник, диакон, дьячек и пономарь… Земли при ней усадебной 2 под постройкою 1, покосной 3, пахотной 30 десятин, плана и межевой книги не имеется с 1802 года пользовался оною землею того села помещик Иван Максимович Ильинский и давал им  ежегодно за оную землю ругу, а именно: деньгами 20 рублей, разного хлеба, ржи и ярового 40 четвертей, а с 1831 года владеют оною землею крестьяне того помещика с прежним положением руги, законного акта на сию ругу не имеется. Сверх сего усадебною землею и подесятин в поле владеют сами священноцерковнослужители. Еще в 1833 году определена после упраздненного села Погоста земля, коей находится усадебной 2, сенокосной 2, пашни 32 десятины, плана межевой книги нет. Сею землею пользуются помещики того упраздненного села. Дома у священноцерковнослужителей собственные, деревянные, на собственной земле. На содержание священноцерковнослужителей казенного жалования или постоянного оклада не получается, денежного дохода полученного ими в 1834 году 537 руб., содержание их посредственно. Приходских домов 179, в них душ мужска пола 770, женска 790.

… Денежной остаточной церковной кошельковой суммы 2135 рублей и 73 копеек…»26.

Для нас также будут интересны сведения об оставшемся имуществе помещика Ивана Максимовича Ильинского. Напомним, что в сентябре 1831 года ктитор степуринского храма Ильинский умер, а «дом же Ильинского по смерти его и ныне запечатан…»27. Только 3 октября 1836 года вышел указ императора Николая I, в котором находим такие слова: «Но как после него помещика Ильинского никакого наследников не оказалось и крестьяне его поступили в казенное ведомство, а движимое имущество остается в зависимом распоряжении Святейшего Правительства, … а потому просит имение продать, … а вырученные деньги обращены были надокончание двух придельных храмов, так как он помещик при жизни своей обещался устроить своею собственностью…»28.

Интересные дополнительные сведения по истории степуринской церкви можно почерпнуть из немногочисленных сохранившихся исторических архивных документов, хранящихся в Тверском государственном архиве. Так, в 160 фонде Тверской консистории в деле под № 2303 «Об исключении лавок и башен в ограде Зубцовского уезда села Степурина из казенных оброчных статей и об отдаче оных во владение церкви» за 1859 год говорится, что «Приходская церковь наша в селе Степурине, по ходатайству бывшего помещика коллежского советника Ильинского, по разобрании старой, выстроена вновь, с возведенною при ней каменною оградою, внутри которой устроены торговые лавки и по углам две башни, из которых – одна занималась церковными вещами, а в другой помещались сторожа церковные и рабочие, бывшие при устройстве церкви. Строителем церкви и вместе церковным старостою был упомянутый помещик Ильинский, который постройку церкви производил не одним собственным коштом, но и на суммы, жертвованные от других прихожан, и на суммы так называемые кошельковые. При разобрании старой церкви были разломаны и бывшие близ ея деревянные лавочки, приносившие доход церкви и таким образом вновь устроенные внутри оградной стены, должны были заменить старые деревянные; но со смертью помещика Ильинского, имение его оказалось выморочным и неизвестно по какому праву лавки устроенные в стене церковной ограды и одна башня поступили в опись, составленную имению Ильинского и когда по решению судебных мест имение тоже поступило в казенное ведомство, то и лавки с башнею поступили в распоряжение Тверской палаты Государственных имуществ, между тем как они ни в каком случае не могли составлять собственности помещика Ильинского, ибо он составляя капитальную стену церковной ограды, не могут никак отделиться от нея, и следовательно не могут и принадлежать ведомству Государственных имуществ, и составляют неотъемлемую собственность церкви. Но палата Государственных имуществ, принявши в свое распоряжение имение Ильинского, лавки, устроенные в церковной ограде и башню, зачислила в число оброчных казенных статей и отдала в арендное содержание. По этому случаю возникло дело в Тверской духовной консистории, относительно принадлежности лавок и башни; вследствие чего духовная консистория по вытребовании от палаты Государственных имуществ сведений на каком основании лавка и одна церковная башня включены в опись в числе имения Ильинского и обращены в число казенных  оброчных статей, — указом 1850 года ноября 22 числа предписала Старицкому духовному правлению для полноты дела велеть благочинному и священноцерковнослужителями села Степурина учинить верную выправку и выписку из приходорасходных книг о том, как велик был собран капитал помещиком Ильинским на построение церкви новой, записаны ли деньги сии в приход и расход по приходным книгам или по другим либо документам церковным, начав таковую справку около 1809 года… Но лавки и башня до сих пор находятся в ведомстве Государственных имуществ и состоят в оброчном содержании у частного лица Старицкого мещанина Брехова, который в продолжении арендования башню довел до совершенного разрушения, выбрал большую часть кирпича, который распродал, кругом ограды занял местность и самые ворота в ограду загородил торговыми балаганами так, что сделал невозможным проезд в ворота и вход пешеходам, оставаясь за это без преследования. Не давнее, неизвестно по какому поводу местное начальство Государственных имуществ сделал опись и другой башни не для того, чтобы присвоить и последнюю башню в казенную оброчную статью…»29..

Таким образом, выяснятся, что при строительстве нового храма в селе была выстроена церковная каменная ограда «с четыремя башнями по углам и шестнадцатью лавками с северной стороны». Доход с церковных лавок поступал в пользу церкви, но после смерти помещика ктитора И. М. Ильинского, последовавшей 30 сентября 1831 года, выяснилось, что наследников на оставшееся имение не оказалось, то «Тверская Палата Государственных имуществ на основании законов о выборочных имениях, обратила все оставшееся после него недвижимое имение в казну … не сделала ни какого дознания о том, на чьей земле они выстроены и на какие суммы»30. Тем более, что вскоре в одной башен владельцем Бреховым был устроен трактир, который располагался внутри церковной ограды31.

Было проведено расследование по данному делу среди старожилов прихода степуринской церкви. «… Из показаний села Степурина Арсений Борисов 80 лет, Григорий Иванов 90 лет, Василий Ефимов 70 лет, Григорий Платов 60 лет, Козма Феодоров 60 лет, Максим Савельев 60 лет, Глеб Иванов 57 лет, Стефан Трофимов 70 лет, Борис Владимиров 65 лет, Дорофей Иванов 60 лет, Мирон Петров 60 лет, Гавриил Романов 63 лет, Герасим Васильев 60 лет, что ограда в селе их Степурине церковная с 4-мя башнями и лавками выстроены 1822 года. Выстроены оные помещиком их Г. Ильинским вместо деревянных прежде бывших на южной стороне, а ныне оные лавки в капитальной стене церковной ограды с северной стороны на церковной земле… Доход с лавок собираем был до 1840 года в пользу церкви… С 1841 года лавки поступили в арендное содержание и был открыт трактир…»32.

Дополнительные сведения по данному вопросу показали священник храма Иоанн Михайлов и церковный староста Михаил Савельев: «Трактир в оной башне существовал с 1840 по 1849 год…. А в 1861 году, вместо трактира, неизвестно с какого дозволения и без всякого спроса нас Священноцерковнослужителей с церковным старостою, а также и прихожане, дозволено жить в оной башне Погорельскому мещанину Стефану Волкову, который открыл лавку, в коей соль, масло, деготь и все припасы продавал, что для храма не только не прилично, но и весьма опасно по близости.

Мещанин Волков проживал в оной башне до смерти своей, последовавшей в 1863 году в январе месяце, занимаясь означенную торговлею, оставил по себе контракт, заключенный на торговлю в башне…

В августе башня снова устраивается Зубцовским мещанином Василием Прозоровым…»33.

В другом архивном деле по данному вопросу церковный староста села Степурина Никита Марков для скорейшего разрешения дела был вынужден обратиться в 1862 году гражданскому Тверскому губернатору графу Павлу Трофимовичу Баранову34. В свою очередь Тверской губернатор просил Тверскую палату государственных имуществ «…уведомить меня, на каком основании означенные лавки и башни поступили в ведомство Государственных Имуществ, где произведено об этом дело и в каком оно находится положении»35.

Ответ не застал долго ждать, в котором находим, что «16 лавок и две башни, находящихся в церковной ограде села Степурина, поступили в казну вместе с выморочным имением бывшего Г. Ильинского, и дело об отыскивании Священноцерковнослужителями села Степурина в пользу церкви означенных лавок и башен из владения казны производится в Зубцовском уездном Суде…»36.

Тогда Тверской губернатор граф Баранов пишет в город Зубцов: «По встретившейся надобности предписываю уездному суду доставить мне самые подробные сведения об обстоятельствах положения дела об отыскивании Священно-церковнослужителями села Степурина 16 лавок и двух башен, находящихся в церковной ограде»37.

Из Зубцовского уездного суда пришел ответ, в котором имеются дополнительные интересные сведения об истории церковной каменной ограды степуринской церкви. Приведем из него небольшой отрывок: «Строителем церкви и вместе  церковным старостою был упомянутый помещик Ильинский, который постройку производил не одним собственным капиталом, но и на сумму жертвуемую от прихожан и доброхотных дателей, а также и на церковную кошельковую сумму. При разобрании старой церкви были разломаны и бывшие близ нея деревянные лавки, приносившие доход церкви, и таким образом,  вновь устроенные снаружи оградной стены, построены взамен старых деревянных лавок. Но по смерти помещика Ильинскоо имение его оказалось выморочным и неизвестно по какому праву лавки, устроенные в стене церковной ограды и одна башня помещены в опись, составленную имению Ильинского с которым по решению судебных мест и поступили в казенное ведомство; между тем, как они ни в каком случае не могли составлять собственности помещика Ильинского, ибо он составляя капитальную стену церковной ограды, и как не могут отделится от нея и следовательно, на основании 315 ст. IX т. Закон о сост. издания 1857 года должны принадлежать в неотъемлемую собственность церкви, но Палата Государственных Имуществ принявши в свое распоряжение имение Ильинского лавки, устроенные в церковной ограде и башню зачислила в число оброчных статей и отдает их в арендное содержание. По этому случаю возникло дело в Тверской духовной консистории относительно принадлежности лавок и башни… Из учиненного изыскания видно, что с Южной стороны церкви села Степурина по углам каменной ограды устроены две каменные башни: 1-я в длину и ширину 2 ¾ аршина в вышину 2 сажени 1 аршин с каменною же пристройкою в длину 3 сажени в ширину 2 сажени 1 аршин в вышину 1 сажень 2 аршина; 2-я в длину и ширину 4 сажени 4 вершка в вышину 2 ½ сажени, у той и другой башен задние стены в отношении к площади служат продолжением ограды, 1-я в длину на 5 ¾ сажени, а 2-я на 4 сажени и 4 вершка, остальные части зданий помещаются на площади, с которой устроен вход в ту и другую; с северной стороны каменное помещение в длину 10 ½ сажен в ширину 4 ½ сажени в нем находится 16 торговых шкафов, одна стена онаго на пространстве всей длины также заменяет собой ограду, а все прочее здание основано на площади окружающей церковь. По описи с оценкою отыскиваемые лавки и одна башня оценены в 288 руб. сереб. Прихожане села Степурина крестьяне разных селений показали: башни и торговые лавки находящиеся ныне при церкви села Степурина выстроены лет 10 ранее церкви, строителем был покойный их помещик коллежский советник Иван Максимов Ильинский, на чье иждивение он соорудил их они не знают, при жизни своей доход с лавок собирал сам помещик чрез своих служителей, после же его смерти года три обращаем был в пользу церкви, а потом до поступления в казенное ведомство, то есть до 1840 года, кто пользовался тем доходом им неизвестно. Села Степурина Диакон Павел Ефимов Измайлов и дьячек Гаврила Фомин Анитов объяснили, что они находясь в должностях 1-й с 1806 и 2-й с 1809 года содержат в твердой памяти, что церковная ограда, башни и лавки в селе Степурине помещиком Ильинским строились с согласия бывших тогда священника и церковного старосты, действительно на сумму собираемую с прежде бывших деревянных лавок и площади до 1822 года и с спомоществованием прочих прихожан помещиков: Татищева, Неклюдова, Яковлева и Сверчкова и соседних казенных деревень Сытино и Алферьево и при том под бут оных строений, то есть ограды, башни и лавок были употреблены камни, заготовленные помещиком Сверчковым для строения вновь церкви в селе Погосте…»38.

В данную переписку были вовлечены Тверской гражданский губернатор, Российский Департамент государственных имуществ, Тверская духовная консистория, полицейское управление, Тверская палата государственных имуществ, Старицкое духовное управление, Зубцовский уездный  и волостной суды. И дело «Об исключении лавок и башен в ограде Зубцовского уезда села Степурина из казенных оброчных статей и об отдаче оных во владение церкви» затянулось на 12 лет. Последние архивные документы свидетельствуют, что дело было еще в производстве до 1871 года39.

К этому времени в истории сельского степуринского приходского храма Святых мучеников Флора и Лавра произошли знаменательные события.

В 1860 году при священнике церкви Святых мучеников Флора и Лавра Иоанне Соколове был освящен новый иконостас. 11 ноября в прошении на имя Филофея, Епископа Тверского и Кашинского, от него пришло прошение: «В приделе нашего приходского храма с трапезной стороны новый иконостас. С разрешения епархиального начальства сделан и престол в оном во имя святителя и чудотворца Арсения, Епископа Тверского на месте утвержден, и всем потребным к освящению приготовлен.

…Просим… дозволить старицкого Борисоглебского собора протоиерею Алексею Вершинскому освятить, и выдать для сего новый антиминс, и о сем нашем покорнейшем прошении учинить милостивую архипастырскую резолюцию»40.

И 22 ноября протоиерей старицкого городского Борисоглебского собора Алексей Вершинский освятил в сельском степуринском храме новый иконостас41.

Из других событий, связанных с историей церкви, отметим строительство часовни в селе Погост. А происходило это так. В 1865 году Филофею, Архиепископу Тверскому и Кашинскому, от церковного причта, церковного старосты и прихожан церкви села Степурина пришло покорнейшее прошение, в котором говорилось: «В своде законов т. XII уст. Строит.: ст.: 241, 242 и 243 сказано: «Епархиальное Начальство разрешает построение молитвенных домов на сельских кладбищах, для постановления тел умерших и для обычных над ними молитвословий». На основании вышесказанных статей мы осмеливаемся просить Ваше Высокопреосвященство о нижеследующем:

К селу Степурино приписан приход – село Погост в двух с половиною верстах. В  оном селе на месте сгоревшей церкви на кладбище стоят только два маленьких кирпичных столбика, с сооруженными на них двумя железными крестами, — стоят они на тех самых местах, где были Святые Престолы. На этом же самом кладбище и по настоящее время погребаются тела умерших прихожан села же Погоста. Как здесь была церковь во имя Святителя и Чудотворца Арсения, Епископа Тверского, то и по настоящее время каждый раз в первое воскресение после Петрова дня бывает огромнейшая ярмарка и большое стечение народа. В этот день по окончании Литургии в церкви села Степурина Священно-церковнослужителями в полном облачении с народом приносятся Святые иконы и ставятся среди кладбища на столике и здесь пред ними совершается водоосвящение, по окончании которой служится множество молебнов, а по окончании сих каждый прихожанин служит панихиду по своим родителям и родственникам. Старостою церкви в это время собирается множество разных подаяний в пользу Святой церкви. Все это совершается под открытым небом, среди разных воздушных перемен, при слиянии разных шумных голосов. Как жалко смотреть на все это, что не имеется молитвенного дома или часовни, в которой бы все это совершалось в спокойствии духа и без всяких препятствий окружающих… За этим сколько мы Священно-церковнослужители и особенно прихожане сидим и терпим неприятностей, особенно в  зимнее время при поднятии в селе Погосте умерши братий, для отпева в церковь села Степурина и обратном проводе опять в село Погост, тогда как это могло быть устранено, если бы при погосте был молитвенный дом… Дозволить нам построить молитвенный дом. Постройка онаго дома будет производится на собственный капитал прихожан села Погоста…»42.

По церковной справке, хранящейся в Тверской духовной консистории, оказалось: «Церковь села Погост построена была неизвестно когда и кем; зданием деревянная, с таковою же колокольнею не совсем ветхи, а в 1810 году сгорела; престол в ней был один холодный во имя Святителя Арсения. Церковь с принадлежащим к ней приходом в 1833 году причислена к церкви села Степурина.

В селе Погост 12 дворов, в них душ мужского пола 52, расстоянием от Степурина в 2-х верстах, раскольников нет»43.

Указом Тверской духовной консистории 17 февраля 1866 года за № 641 было дозволено в селе Погост на кладбище на месте сгоревшей в 1810 году церкви построить «деревянный  молитвенный дом, по плану, утвержденному строительным отделением Губернского правления…»44.

Через некоторое время церковный причт, церковный староста и прихожане обратились вновь к Филофею, Архиепископу Тверскому и Кашинскому, о проведении 30 августа ежегодного крестного хода от села Степурина до села Погоста. Вот что, в частности, они просили: «…мы все единодушно движимые искренним желанием излить чувства благодарении Господу Богу, как за освобождение нас от крепостной зависимости, так равно и за чудесное двукратное избавление жизни Возлюбленного нашего Царя, Отца и Покровителя, подвергавшегося опасности 4 апреля и 25 мая сего 1867 года Л. 9 об. От рук злодеев, чтобы увековечить память этих событий в столь ничтожном месте и в потомстве нашем свято чтить те дни; в которые радость и потом страшный ужас совершились: мы положили ознаменованием вековечным памятником, написав приличную икону с изображением на ней Святого Благоверного Великого князя Александра Невского, Марии Магдалины и Св. Иосифа песнописца и поставив в строящейся часовне, на месте упраздненной церкви бывшего погоста села, ныне приписанной к селу Степурину, а вместе с тем, установить в 30-й день Августа каждодневно крестный ход из приходской Степуринской церкви после Литургии упомянутую часовню, для совершения Торжественного молебствия о здравии и благоденствии Государя Императора и всего Царствующего дома.

… просим разрешить причту села Степурина совершать крестный ход в означенную часовню в 30-й день Августа»45.

И такое разрешение степуринский церковный причт и прихожане вскоре от Владыки Тверской епархии Филофея получили: «…дозволить совершать каждогодно крестный ход в часовню села Погоста 30 августа после Литургии и отправлять просимое в оной молебствие…»46.

В 1866 году вместо о. Иоанна Соколова священником степуринского храма был назначен Стефан Фёдорович Рязанцев (1827/1828 – 1877). О нём известны следующие данные. Окончил Тверскую духовную семинарию. С 1850 по 1866 года был священником села Нектарьева Тверского уезда, а потом переведен в село Степурино Зубцовского уезда к храму Святых мучеников Флора и Лавра47. 26 марта 1877 года священник Стефан Рязанцев был награжден скуфьей48. Был женат на Елизавете Ивановне и имел детей: Николая 1854 – 1910), Нила (1856 – 1909), Александра (1858 – 1861) и Фёдора (1859/1860 – 1916).

30 марта 1872 года Архиепископ Тверской и Кашинский Филофей вновь получил покорнейшее прошение из села Степурина. На это раз степуринский причт просил Владыку о дозволении им в церкви Святых мучеников Флора и Лавра возобновить стенную живопись: «В настоящей приходской церкви нашей, как иконостас, так и стенная живопись от долговременности, потеряли свой вид. И благолепием своим не соответствует приделу, который, как в недавнем времени отделанный, благолепием своим превосходит настоящую. Дабы и в настоящей было всё благообразно, мы вознамерились не трогая иконостаса сперва возобновить живопись с приличною по местам уборкою ценою за 1400 рублей серебром кошельковой суммы; хотя у нас в таком количестве на лицо и нет, а только 350 рублей серебром, но мы условились с подрядчиком произвести работу в два лета, — в эти два лета надеемся, что остановки в деле из-за сумм не будет, а равно не будет остановки и в других расходах, необходимых по церкви. Почему Ваше Высокопреосвященство, Милостивейшего Отца  Архипастыря покорнейше просим, дозволить нам начать стенную живопись с мая месяца сего года на церковную кошельковую сумму с помощью благотворителей, — и о сем нашем прошении просим учинить Милостивейшую Архипастырскую резолюции. 1872 года. Марта дня.

Священник Стефан Рязанцев.

Церковный старосты села Болдырево крестьянин Михаил Савельев по моему безграмотностью и по личной просьбе, проживающий в селе Степурине мещанин Петр Смирнов руку приложил»49.

По церковной справке выяснилось, что «церковь села Степурина Зубцовского уезда построена в 1835 году старанием помещика Ивана Максимова Ильинского и прихожан; зданием каменная, отдельна от колокольни; крепкая; колокольня каменная же, построена в 1745 году старанием помещика Татищева, при ней имеется придел в честь Собора Иоанна Предтечи, холодный, кругом церкви и колокольни каменная ограда с 4-мя по углам башнями; престолов в настоящей один во имя св. мученика Флора и Лавра, холодный, приделов же два, из коих – один во имя Святителя  и Чудотворца Арсения Архиепископа Тверского и Кашинского с 1871 сделан теплый, а для другого место назначения есть, а иконостаса не имеется; утварью и ризницею достаточна; кошельковой суммы к 1872 году осталось 178 руб. 62 коп серебром, приходских дворов 305, в коих душ мужского пола 933.

С церкви этого села на потребности по учебной части духовного ведомства положено 21 % сбора 80 руб. 1 коп., 2 % сбора 7 руб. 62 коп, а всего 87 руб. 63 коп.»50.  

И 14 июня 1872 года Тверская духовная консистория на очередном заседании постановила: «… Дозволить священно-церковнослужителям и церковному старосте села Степурина возобновить стенную живопись на приходской  счет, с помощью церковной суммы… самая работа производима была опытным мастером и под наблюдением Благочинного, причта и церковного старосты…»51.

В 1873 году живописные работы в степуринском храме были закончены, но иконостас «как ветхий, не соответствует живописи» и «безобразит весь храм». Вот почему, церковный причт и прихожане храма вознамерились  сделать новый иконостас52. И в 1874 году за подписью Владыки Филофея в журнале Тверской духовной консистории появляется запись: «… А посему находя представленный рисунок иконостаса удовлетворительным … и общему желании священно-церковнослужителей, церковного старосты и прихожан села Степурина дозволить устроить новый иконостас в главном их храме…»53.

Любопытные сведения об истории степуринской ярмарки можно почерпнуть из архивных документов. В 1873 году Тверской губернский статистический комитет сделал запрос в Ушаковское волостное управление Зубцовского уезда, «почему в селе Степурине проводятся базарные и ярмарочные дни». Волостной старшина Николаев ответил: «… торговля на ярмарках и установленных торгах отличается от производимой в так называемые торговые или базарные дни тем, что на ярмарках и установленных торгах могут быть продаваемы товары всякого рода в том числе мануфактурные и колониальные, а в базарные дни допускается продажа только припасов и сельских произведений определенных для оной местах с возов, судов и лодок.

В селе Степурине, состоящем ныне в ведении сего Правления с давних времен существует с 1 Октября по 1 Апреля по Вторникам каждогодно ярмарка или базар, следов которой в волостном Правлении никаких не имеется, кроме одного предания, что ярмарка.

… покорнейше просим Тверское губернское правление  выдать копию с постановления на таковые ярмарки для руководств при поверке торговых действий»54.

Тверское губернское правление ответило так: «Справка: было ли, и когда именно, разрешено открыть в селе Степурине Зубцовского уезда ярмарки в период времени с 1 Октября по 1 апреля по Вторникам, или базары, сведений об этом, как оказалось по справке с алфавитами с 1845 года по делам 4 стола, не имеется; из дел же Тверского Губернского Статистического Комитета видно, что в селе Степурине Зубцовского уезда должна существовать и существует ярмарка ежегодно 18 августа…»55.

Таким образом, из переписки видно, что базарные дни в селе Степурине проводились по вторникам с 1 апреля по 1 октября, и самые поздние архивные сведения об этом имеются только с 1845 года, а ежегодная ярмарка была 18 августа, но никаких архивных документов о ее истории не сохранились.

В 1877 году вместо почившего о. Стефана Рязанцева священником села Степурина назначается  Александр Колычев (? – 1911). Священником в церкви во имя Святых мучеников Флора и Лавра о. Александр служил на протяжении почти 35 лет. За ревностную службу награждён в 1882 году набедренником56, в 1900 году по всеподданнейшему докладу Синодального Обер-Прокурора, согласно определению Святейшего Синода, 6 мая Император Николай II удостоил священника Александра Колычева набедренником57, 9 декабря 1907 года утверждён в должности духовника по 3-му благочинному округу Зубцовского уезда58, 29 марта 1908 года ко дню рождения императора Николая II награждён наперсным крестом59.

При священнике о. Александре Клычеве 24 декабря 1879 года в истории степуринского храма произошло еще одно событие, а именно – благочинным Зубцовского уезда поста Никольского-Шолгина иереем Даниилом Вишняковым был освящен «новоустроенный престол в настоящем храме во имя Св. Мучеников Флора и Лавра»60.

Нельзя обойти своим вниманием об истории постройки домов вблизи церкви на торговой степуринской площади крестьянином Урусовым. История, на мой взгляд, очень любопытная и поучительная, в которой выскажу свое личное мнение по знаковой степуринской фигуре того времени по фамилии Урусов.

Занимаясь историей Степурина и церкви во имя Святых мучеников Флора и Лавра я так и не обнаружил в архивах среди дворян фамилию Урусов, якобы который, как указывают многие старожилы села, построил на торговой площади не только двухэтажный дом, где ныне располагается средняя школа, но и другие сооружения. В Тверском государственном архиве имеется дело под №  78817  «О разрешении крестьянину Урусову постройки домов на торговой площади в селе Степурине. 15.06-12.07.1879. На 76 л.». При изучении дела оказалось, что волостной старшина, крестьянин Александр Никитич Урусов был вовсе не беден, его богатству в конце XIX столетия позавидовали бы многие помещики. Помимо этого, он входил в высшие круги того времени, и оказывал, что не маловажно, влияния даже на судебных и земских чиновников. В 1879 году разгорелся серьёзный конфликт с одной стороны крестьянами всего села Степурина  и с другой – Александра Урусова, то степуринцы ничего не смогло поделать против состоятельного предпринимателя, который диктовал свои условия всему крестьянскому сообществу.  Может быть, его бурная деятельность и привела многих старожилов-степуринцев к мысли, что Александр Урусов дворянин. Среди интересующихся нас помещиков встречается княгиня Урусова, которой принадлежало имение Чудово в Дороховской волости.

Высказывая эту мысль, вовсе не претендую на истину, я полагаюсь только на исторические архивные документы, при прочтении которых и согласитесь с моей мыслью.

И так, 13 сентября 1880 года на имя Тверского губернатора Афанасия Николаевича Сомова поступила жалоба следующего содержания:

Его Превосходительству Господину начальнику Тверской губернии

Поверенных общества крестьян Зубцовского уезда Ушаковской волости села Степурина: Филиппа Арсеньева, Пармена Миронова, Акима Яковлева, Герасима Арсеньева, Антона Никонова, Олимпия Филиппова, Романа Кондратьева, Бориса Иванова, Константина Никонорова, Андрея Прохорова, Аверьяна Германова, Тихона Кондратьева, Андрея Федотова, Николая Кондратьева, Алексея Никитина, Герасима Григорьева, Ивана Григорьева, Луки Романова, Марьяна Григорьева, Антона Гаврилова, Лупы Кондратьева, Сергея Федорова, Луки Алексеева, Нила Владимирова, Глеба Борисова, Гавриилы Исаева Федосия Леонова, Виктора Егорова, Евгения Егорова, Никандра Давыдова, Сергея Григорьева, Никанора Ермилова, Степана Петрова, Анисима Егорова, Владимира Авакумова, Степана Филиппова, Федора Кузьмина, Ильи Иванова Акима Гаврилова, Савостьяна Алексеева, Глеба Иванова, Филиппа Акимова и Христофора Исаева – крестьян того же села Федора Кузьмина, Николая Давыдова и Николая Кондратьева

Жалоба.

В селе Степурине находилась площадь, кругом окаймленная нашими оседлостями, принадлежавшая казне.

Площадь эта сдавалась казною разным лицам в аренду, затем казна заблагорассудила площадь эту продать. Выискался ловкий человек, а наш Волостной Старшина Александр Никитич Урусов, который, обманув все наше общество, и уверив, что площадь эту приобретет от казны для всех нас, купил таковую лично на свое только имя. Теперь Старшина Урусов так нас стеснил, что нам и выхода нет, негде даже выпустить курицу, ибо по середине нашего села купленная им площадь, а кругом этой площади наши усадьбы, и Урусов хочет обнести площадь эту канавою. Прежде бывало, хотя навозом попользуешься с этой площади, а теперь и этого не смей.

На площади этой Урусов выстроил двухэтажный на каменном фундаменте дом, около самого Божьего Храма, в котором и открыл трактир. Кроме того, а этой же площади выстроил Урусов еще и ренсковой погреб и, достигнув своей тайной цели, набивает быстро карманы, как с нашей волости, так и с приезжих на торг мужиков. В обоих этих заведениях происходит днем и ночью одно только безобразие, разгул и шум, мешающие даже Богослужению в Святом Храме, чего прежде у нас не бывало, ибо мы до сих пор жили по правилам наших стариков, в трудах, в молитве,  в страхе Божием и по возможности избегали пьянства.

На действия Урусова, благодаря Господа Бога,  обратило даже внимание и Ваше  Превосходительство, как нас мужичков, ближайший покровитель и защитник. Вы поняли, как мы слышали, что дела Урусова не чисты, что оказалось, он не для волости хлопотал, а для своего кармана. Вы сообразили, что ежели трактир и кабак Урусова просуществуют, то мы все пойдем по миру, и приказали возбудить дело и неправильном сооружении построек.

Урусова судили в двух уездах в Зубцовском, а потом в Ржевском и приказали ему снести постройки.

Мы думали, что Урусов подчинится этому Суду, но не тут-то бывало. Место того, чтобы самому убрать постройки или выждать когда таковые приедут ломать начальство,  Урусов, как на смех, штукатурит свой трактир, оклеивает новыми обоями, и строит еще новый погреб.

Старшина наш Урусов человек бывалый, одевается по-немецки, на мужика ни за что не похож, со всеми начальниками он знаком, и только твердит, «что хочу то и делаю, а моему праву не препятствуй».

Ваше Превосходительство, отец наш, ежели у мужичка продаю последнее имущество, за не взнос податей, то положите конец незаконным поступкам нашего Старшины Урусова, и прикажите Зубцовской Полиции наблюсти за следующим:

1. Чтобы Урусов новых построек не воздвигал.

2. Чтобы своего трактира не штукатурил и не оклеивал на ново.

3. Напишите в Петербург бумагу ГГ. Сенаторам, чтобы они жалоб Урусова на Ржевский Съезд ходу не давали.

Ваше Превосходительство, мы убеждены, что пока Вы у нас Губернаторствуете, Вы нам всем желаете счастья, а это счастье последует у нас тогда, когда на торговой площади села Степурина не будет трактирного пьянства, а по старинному будет торг, промысел Божией  и в Святой Храме за Ваше к нам благодеяния горячая пред Богом молитва. 1880 года Сентября 13 дня»61.

Тверской губернатор даёт указание, чтобы поскорее решили спорный вопрос о «незаконном строительстве домов на торговой площади в селе Степурине». И уже 12 июня 1881 года определением съезда мировых судей Старицкого округа было «утверждено решение Александр Никитин Урусов обязан неправильно возведенные им на Степуринской площади постройки сломать…». Но Зубцовский уездный исправник тут же доложил губернатору Сомову, что «Урусов определением этим остался недоволен и  намерен его кассировать в Правительствующий Сенат»62.

Через полгода Зубцовский исправник докладывал в Тверь: «…что вследствие кассационной жалобы крестьянина села Степурина Александра Никитина Урусова на решение Старицкого Мирового Съезда Судей, по делу о неправильном возведении Урусовым построек на Степуринской площади, Правительствующим Сенатом дело это было передано на разрешение Новоторжского Мирового Съезда, который в заседании 3 ноября приговорил Урусова к штрафу на 3 руб., не определяя постройки к сломке, почему доверенный от меня Пристав 1-го стана Дубасов изъявил неудовольствие на этот приговор и 13 ноября за № 3339 отослал кассационную жалобу в Сенат…»63.

В начале 1882 года было вынесен окончательный вердикт по данному вопросу: «Кассационная жалоба со стороны полиции на приговор Новоторжского Съезда Мировых Судей, по обвинению крестьянина села Степурина Александра Никитина Урусова в неправильном возведении построек на Степуринской площади, оставлена без последствий…»64.

Таким образом, крестьянин Александр Урусов выиграл дело против своего же крестьянского степуринского сообщества. И без каких-либо комментариев приведу  еще раз слова крестьян, жалующих на Александра Никитича: «Старшина наш Урусов человек бывалый, одевается по-немецки, на мужика ни за что не похож, со всеми начальниками он знаком, и только твердит, «что хочу то и делаю, а моему праву не препятствуй».

А в истории церкви села Степурина произошли следующие события.

15 марта 1882 года65 церковный староста степуринской церкви крестьянин Павел Никитич Марков «за его усердную и полезную деятельность был награждён похвальным листом от Тверской духовной консистории. В представлении к награде благочинного IV округа Зубцовского уезда Погоста Никольского-Шолгина иерея Даниила Вишнякова о деятельности Павла Маркова читаем: «Церковный староста, собственник сельца Погоста крестьянин Павел Никитин Марков, с поступления своего на должность с 1873 года по настоящее время оказал усердие и полезную деятельность: именно 1, облаголепил их храм снаружи и внутри, обогатил ризницею; 2, приобрел Паникадило, стоящее до 400 руб.; 3, вместо деревянной крыши на трапезе собора Иоанна Предтечи, устроил железную; 4, уплатил долгу за иконостас более 2000 руб.; 5, главное устроил вместо башни, дом, который теперь ежегодно приносит в пользу церкви доходу 100 руб., тогда как оная башня служила прежде кладовою для старых церковных вещей и проч. Справедливость сего вполне могу подтвердить; и вместе, по просьбе их, осмеливаюсь покорнейше просить Епархиальное начальство удостоить честь Маркова, за его усердную и полезную деятельность по церкви, и для поощрения еще большей, — похвального листа. Человек он честный, деятельный, служит от общества при земстве заседателем»66.

В 1896 году определением Тверской духовной консистории прихожанам села Степурина Зубцовского уезда, состоящим в отставке солдатам Ефиму Федотову и Максиму Дорофееву, за сделанное ими пожертвование книг в библиотеку степуринской церкви на сумму в размере 200 рублей была объявлена признательность67.

В 1899 году в селе Степурино была открыта библиотека. Ее организаторами были учителя земской двухклассной школы. Сын местного священника, выпускник Демидовского юридического лицея, заведующий школой Михаил Колычев значительную часть книг из семейной библиотеки передал в общественную68.

По статистическим данным 1901 года церковь во имя Святых мучеников Флора и Лавра построена в 1835 году, каменная, с таковою же отдельною колокольнею, построенной в 1745 году. Престолов в церкви 2: холодный — Св. м. Флора и Лавра, тёплый – Св. Арсения и в колокольном холодном соборе Иоанна Предтечи. «Церковный капитал: 6994 руб., по книге сберегательной кассы 6594 руб., билетами 400 руб., наличными 395 руб. Церковные здания: башня, обращена в церковный дом в аренде 200 руб. в год, из них 1-ю половину в пользу причта, другая – церкви. Церковной земли: усадебной 1 ½ десятины, сенной 4 ½ десятины и пахотной 30 десятин. Плана и межевой книги на землю н. Причт. По штату положено: священник, диакон и псаломщик — на лицо: священник Александр Иоаннович Колычев – 49 лет, окончил духовную семинарию, в службе с 1871 года, священник с 1877 года, законоучитель народного училища, награждён в 1900 году камилавкой. Диакон Сергий Григорьевич Постников – 29 лет, окончил два класса духовной семинарии, в службе с 1890 года, диакон с 1896 года. Псаломщик Феодор Гаврилович Антонов – 54 лет, окончил среднее отделение духовного училища, в должности с 1865 года. Прихожане: в селе Степурине крестьянских 67 дворов (180 мужчин и 210 женщин), военных 14 дворов (24 мужчины и 28 женщин), деревне Репине крестьянских 33 двора (131 мужчина и 149 женщин), военных 11 дворов (14 мужчин и 15 женщин), в деревне Ладыгине крестьянских 26 дворов (81 мужчина и 101 женщина), военных 4 двора (7 мужчин и 21 женщина), в деревне Скрылове крестьянских 2 дворов (78 мужчин и 82 женщины), военных 7 дворов (9 мужчин и 11 женщин), в деревне Болдыреве крестьянских 43 двора (137 мужчин и 142 женщины), военных 16 дворов (40 мужчин и 47 женщин), в деревне Сатине крестьянских 14 дворов (35 мужчин и 50 женщин), военных 10 дворов (28 мужчин и 27 женщин), в деревне Лежневе крестьянских 21 двор (60 мужчин и 62 женщины), военных 4 двора (6 мужчин и 11 женщин), в сельце Погосте крестьянских 18 дворов (58 мужчин и 75 женщин), военных 1 двор (1 мужчина), в деревне Ляхове крестьянских 29 дворов (103 мужчины и 100 женщин), военных 4 двора (11 мужчин и 8 женщин), в деревне Навозове крестьянских 13 дворов (3 мужчины и 32 женщины), военных 3 двора (6 мужчин 3 женщины),  в сельце Козлове военных 1 двор (1 мужчина и 2 женщины). Итого: 369 дворов (1043 мужчины и 1184 женщины).

К церкви села Степурино принадлежит часовня Св. Арсения Тверского, построенная в 1869 году на месте сгоревшей упразднённой церкви, при ней земли усадебной 1 десятина, сенной 4 десятины 1290 кв. сажени, пахотной 30 десятин 2368 кв. сажени. План и межевая книга на землю есть»69.

В 1902 году храм во имя Святых мучеников Флора и Лавра решили расширить. Губернский инженер Назарин в пояснительной записке, в частноти, писал по этому поводу: «Предполагается, холодную стену разобрать и сделать пристройку длиною 4 сажени. – Внутренний размер ея будет 4 сажени длины и 6.66 ширины, всего 26.6 кв. м. пола. – Полагая 150 человек молящих.

Получили распространенную часть церкви на 400 человек. Грунт земли песчаная, глина, фундамент предполагается заложить на глубине трех аршин. – Облицовка цоколя из Старицкого известняка. – Стена кирпичная на известковом растворе. Своды из такового же материала будут сделаны крестовыми … по образу как существующей церкви… Стоимость всех работ и материалов… обойдется 8000 рублей»70.

К 6 мая 1905 года губернский инженер Кошелев для Тверского строительного составил отделения акт: «…прибыв согласно резолюции Тверского губернского правления от 17 января сего года, утвержденной Его Сиятельством Г. Тверским Губернатором, в село Степурино Зубцовского уезда, осмотрел в присутствии священника о. Александра Колычева работы, произведенные по расширению церкви означенного села, при чем нашел: работы законченными в чернее, произведенными правильно, прочно, из материалов надлежащего качества во всем согласно с проектом, утвержденным по протоколу Строительного отделения Тверского губернского правления от 28 марта 1903 года за № 42 и от 18 августа 1904 года за № 165. В виду всего вышеизложенного с технической стороны не встречается препятствия к совершению во вновь пристроенной части храма Богослужений, в чем и составлен настоящий акт»71.

24 марта 1911 года священник степуринского храма Зубцовского уезда Александр Колычев умер72. На освободившееся священническое место к церкви села Степурина 1 апреля был переведен священник села Никольского-Дорофеева Зубцовского уезда Димитрий Вершинский73.

В декабре 1911 году священник степуринской церкви во имя Святых мучеников Флора и Лавра Димитрий Вершинский писал в Тверскую духовную консисторию, что ещё в 1909 году причт с торгов сдал в аренду церковную башню, обращенную в церковный дом, мещанину из Серпейска Николаю Петровичу Клыкову с оплатой 215 рублей в год. Половина же из этой суммы отчислялась в пользу церкви села Степурина. Срок аренды заканчивался в 1914 году. Далее в прошении читаем: «С 1910 года Зубцовская уездная земская управа обложила эту башню, как торгово-промышленное помещение, налогом в количестве 75 руб., каковой налог с церкви и причта села Степурина уже взыскан. С 1911 года управою прислан новый окладной лист на 78 руб. и эта сумма своевременно уплачена арендатором Клыковым, который изъявляет полное согласие уплачивать всякие налоги на башню с 1911 года при условии, если эта башня будет сдана ему в аренду теперь же без торгов на следующее шестилетие, начиная с 1915 года. Он же Клыков, изъявляет полное согласие, кроме налогов, производить необходимый ремонт в башне не свыше 30 руб. Находя со своей стороны, что Клыков, как арендатор, человек вполне благонадежный, всегда уплачивающий церкви и причту арендную плату за полгода вперед, причт и церковный староста села Степурина просят разрешить ему сдать в аренду без торгов церковную башню означенному Клыкову еще на шесть лет с 1915 года за эту же сумму 215 рублей…»74.

Но, к сожалению, новый досрочный арендный договор заключить между сторонами не удалось, так как священник церкви Димитрий скончался75. Мало того, новый священник степуринской церкви Николай Чекалов решил провести арендные торги на конкурсной основе. Но все осталось по-прежнему, так как «других лиц, желающих взять в аренду церковный дом, не оказались, а потому причт, староста пришли ныне к обоюдному соглашению и условие подписали…» с мещанину из города Серпейска Николаем Петровичем Клыковым76.

В 1914 году было «преподано Архипастырское благословение с выдачею грамоты крестьянину Филиппу Яковлеву за пожертвование в церковь села Степурина Зубцовского уезда полных священнического и диаконского облачений стоимостью 125 рублей; крестьянке Анне Беловой за пожертвование такого же облачения в ту же церковь»77.

Прослужив 3 года в степуринском храме о. Димитрий Вершинский 10 сентября 1913 года скончался78. 25 сентября, согласно прошению на священническую вакансию к церкви села Степурина Зубцовского уезда был перемещён священник церкви села Дарьина Старицкого уезда Николай Чекалов79. 16 марта 1915 года о. Николай ко дню Святой Пасхи награждён набедренником80.

27 апреля Архиепископом Тверским и Кашинским Серафимом было «преподано Архипастырское благословение с выдачею грамоты купцу 1-й гильдии города Петрограда Михаилу Агееву Викторову за пожертвование в церковь села Степурина Зубцовского уезда, на возобновление живописи 500 рублей; мещанину города Серпухова Николаю Петровичу Клыкову за пожертвование С. 254.  в ту же церковь на тоже самое 277 рублей; крестьянину села Степурина Зубцовского уезда Ивану Васильеу Белову за пожертвование в своей приходский храм 100 рублей на возобновление живописи и иконы с киотом стоимостью в 155 рублей»81.

30 июля 1915 года священник степуринской церкви о. Николай Чекалов умер82, и только 18 октября во священники к церкви села Степурина рукоположен псаломщик церкви села Никольского Весьегонского уезда Макарий Чекалов83.

После 1917 года о. Макария Чекалова сменит священник Алексей Нечаев.

Только совсем недавно на Старицкой земле стало известно ещё одно имя – СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА  НЕЧАЕВА  АЛЕКСЕЯ  ЕФРЕМОВИЧА, настоятеля Ильинского храма города Старицы, расстрелянного 27 ноября 1937 года в городе Ржеве.

Священномученик Алексий родился в 1875 году в селе Рамешки Тверского уезда в семье священника Ефрема Нечаева. По окончании Духовной семинарии он был рукоположен в сан священника. В этой должности служил в царской армии. После 1917 года был направлен священником в село Степурино Зубцовского уезда. В 1929 году местные власти обложили отца Алексия таким налогом, что даже если бы священник продал всё имущество, он всё равно бы не смог расплатиться. Положение храма стало критическим. В доме настоятеля Алексия собралась церковная двадцатка, чтобы решить, как избежать закрытия храма. Решили, во что бы то ни стало выполнить требование властей и собрать далеко не малую, для разорённых коллективизацией крестьян, сумму, а для этого, произвести сбор средств по дворам с обращением к жителям, что если они не помогут, то советская власть закроет храм, и уже не придётся хоронить своих близких на церковном кладбище, не будет ни отпеваний, ни панихид, ни молитв, и никто не помянет души почивших за литургией. Всё это не осталось незамеченным властями; тут же посыпались доносы в НКВД. Отца Алексия арестовали за неуплату налога. 31 октября 1929 года он был Народным судом Степуринского РИКа приговорён к 3 годам лишения свободы и заключён в Нижегородскую фабричную колонию84.

В 1932 году отец Алексий вернулся из исправительно-трудового лагеря в Тверскую область, испытав тюремное заключение, утомительные этапы, изнурительную каторжную работу в лагере, когда и лагерное начальство, и само окружение, состоящее зачастую из воров и убийц, превращали условия непосильные в физическом отношении в условия крайне тяжелые в отношении нравственном. Но и пройдя в течение трёх лет этот крестный путь, отец Алексий не собирался оставлять службу в храме, отказываться от духовного окормления паствы, от служения Божественной литургии.

Теперь он служил в Ильинском храме города Старицы. Ничуть не уступил он безбожию – так же проповедовал, так же ходил по домам прихожан с молебнами. Он служил и жил так, словно не было никаких гонений.

Наступил 1937 год – год новых беспощадных гонений на Русскую Православную Церковь. 20 ноября сотрудник Старицкого районного отделения НКВД после проведения обыска в доме священника предъявил Ордер за № 11044 «на арест Нечаева Алексея Ефремовича, проживающего по адресу: город Старица, улица Велико-Октябрьской революции, дом 66». Отец Алексий был заключен в тюрьму города Ржева85.

Вот здесь для следователя и началось самое главное – сбор материалов обвинения священника. Поскольку формулировки обвинений были одинаковы  и перед следствием не ставилась задача выяснения неизвестных обстоятельств, а лишь юридическое оформление документов на арест и заключение гонимых православных (а как мы дальше увидим —  по делу отца Алексия идёт настоящая фальсификация свидетелей), то следователь все опросы свидетелей обвинения провёл в течение одного (!) дня – 22 ноября, то есть по прошествии  двух дней заключения священника под стражу.

Двое «опрошенных свидетелей» дали почти одинаковые показания. Некий мельник-крестьянин показал, что «служителя культа города Старица Нечаева Алексея знаю, так как хожу в церковь. Нечаев антисоветский человек, проводит контрреволюционную антисоветскую агитацию. Примерно это было в июле месяце сего года, я ходил на мельницу на речку Старченку и по дороге мне встретился поп Нечаев, в разговорах он говорил: «Ну, как живёте. Я ему ответил, ничего. Вчера был на собрании, где изучал Сталинскую Конституцию, готовимся к выборам. Нечаев мне ответил, что и охотно тебе было там сидеть с антихристами, слушать пустое дело, всё это обман, это всё делается для того, чтобы народ окончательно закабалить, ведь сейчас посмотри, в газетах пишут много, а правды в них нет. Всё это обман, лож, а вы там слушаете. Вот скоро этой власти конец и мечты их рухнут, ведь посмотри, как народ недоволен этой властью»86.

Но, пожалуй, самый «придуманный лжесвидетель», проходящий по делу отца Алексия, оказался … священник-сокамерник Никита Степанович Радюк. Просматривая первый том «Книги Памяти жертв политических репрессий Калининской области» я обнаружил фамилию Радюк, но только с другим именем – Фёдор, который до ареста работал сторожем Погорельской церкви и по приговору Тройки УНКВД 14 июля 1937 года расстрелян87. Как говорится, фантазии следователя нет предела. Все показания «священника-свидетеля» подчеркнуты зелёным карандашом. Вот что, в частности, в протоколе мы читаем: «Я сейчас, как арестованный, сижу вместе с Нечаевым, и последний мне в беседе говорил: «Вот большевики испугались, проводят массовые аресты. Конечно, они стоят на краю гибели, а чтобы им удержаться, они это и проводят, но, пожалуй, они всё же просчитаются, ведь народ весь против этих антихристов. Вот видишь, и нас попов арестовали, конечно, мы должны понять, что нас надо арестовывать. Мы ведь им мешаем, а сейчас они готовятся к выборам и боятся, чтобы не пропихнули свою кандидатуру»88.

Таким образом, собрав необходимые «показания свидетелей», следователь в этот же день (!) 22 ноября 1937 года допросил шестидесяти- двух летнего отца Алексия. Можно с уверенностью предположить, что ни о каких зачитываниях показаний свидетелей не могло быть и речи, ведь они и так были неубедительны.

Священник Алексий держался так, что было ясно – ни при каких обстоятельствах не согласится он лжесвидетельствовать, и следователь вынужден был ограничиться формальной записью вопросов и ответов:

«Вопрос: Следствие располагает данными, что вы систематически проводили контрреволюционную антисоветскую агитацию среди населения города Старицы. Признаёте вы в этом себя виновным?

Ответ: Я, Нечаев, в представленном мне обвинении в том, что я проводил контрреволюционную антисоветскую агитацию – не признаю.

Вопрос: Вы даёте ложные показания, — следствие настаивает от вас правдивых показаний?

Ответ: Я вторично заявляю, что я никакой агитации не проводил».

Но поскольку и следователь не имел никаких сведений об антигосударственной деятельности священника и не мог ничего конкретного назвать, то зная, что отец Алексий был судим в 1929 году, стал добиваться признания хотя бы этого факта.

«Вопрос: Вы, будучи служителем культа, в 1929 году были судимы по ст. 61 УК и осуждены на три года лишения свободы за неуплату гособязательств. Вы признаёте это?

Ответ: Да, это я признаю.

Вопрос: Что ещё дополните?

Ответ: Больше дополнить ничего не могу»89.

22 ноября обвинительное дело за № 10087 было направлено на рассмотрение Тройки УНКВД по Калининской области. Через три дня, 25 ноября, состоялось заседание Тройки УНКВД. Приведём выписку из протокола полностью:

«СЛУШАЛИ:

297. Дело № 10087 Старицкого РОНКВД по обвинению Нечаева Алексея Ефремовича, 1875 года рождения, уроженца села Рамешки, того же района. КО, служитель религиозного культа – поп. Судим в 1929 году по ст. 61 УК к 3 годам лишения свободы. Срок наказания отбыл.

ОБВИНЯЕТСЯ в том, что будучи враждебно настроен к Соввласти, проводил среди населения агитацию против хозполитмероприятий партии и правительства, распространял контрреволюционные слухи пораженческого характера, дискредитировал Конституцию СССР.

ПОСТАНОВИЛИ: Нечаева Алексея Ефремовича расстрелять»90.

27 ноября 1937 года, после семидневного пребывания в Ржевской тюрьме, отец Алексий был расстрелян. В выписке из акта читаем: «Постановление Тройки УНКВД по Калининской области от 25 ноября месяца 1937 года, о расстреле Нечаева Алексея Ефремовича, 1875 года рождения, приведено в исполнение 27 ноября месяца 1937 года в 1 час»91.

Кто был священнослужителем в селе Степурине после 1929 года, когда советские власти арестовали священника о. Алексея Нечаева, неизвестно. Только в 1935 году в село Степурино прибыл новый священник о. Фео­дор Павлович Баккалинский, который в 1937 году будет расстрелян.

Родился Фёдор 8 февраля 1880 года в селе Зарудье Оратовского уезда Киевской губернии в семье церковнослужителя Павла Баккалинского. Окончив четыре класса Уманского духовного училища он с 1901 по 1903 год служил в армии – был писарем на артиллерийском складе в городе Чите. После демобилизации поступил псаломщиком в храм, где служил его отец. Вскоре после революции Фёдор Баккалинский был рукоположен в сан священника92.

В 1935 году о. Феодор вместе с супругой Александрой Семёновной переехал в Калининскую область и поступил служить в храм в селе Степурино Старицкого района.

Степуринский храм Флора и Лавра был одним из самых вместительных в Старицком районе, и поэтому местные власти были недовольны растущей популярности о. Феодора среди прихожан. Он жил и действовал как пра­вославный пастырь и христианин, пока Господь давал время. А время слу­жения священника в селе Степурине было недолгим.

14 ноября 1937 года власти арестовали о.  Феодора и заключили в тюрьму города Ржева. Через некоторое время начались допросы.

— Следствие располагает данными о том, что вы систематически проводили контрреволюционную агитацию. Признаете ли себя виновными в этом? — зачитал готовый вопрос в протоколе следователь.

— Нет, виновным себя не признаю, контрреволюционную агитацию я не проводил, — ответил священник.

— Вы не даете правдивых показаний, следствием установлено, что вы систематически проводили контрреволюционную агитацию, клеветни­чески дискредитировали советское правительство, распространяли прово­кационные слухи о войне. Признаете себя виновными в этом?

— Нет, виновным себя не признаю, вторично заявляю: контррево­люционную агитацию я не проводил.

— Следствием установлено, что вы в июле месяце сего года воз­ле церковной ограды среди населения с контрреволюционной целью высмеи­вали конституцию СССР. Признаете себя виновным в этом?

— Нет, виновным себя не признаю.

— Следствием установлено, что вы бродяжничали по колхозам, занимались вымогательством продуктов и вели антисоветскую агитацию, направленную на срыв мероприятий партии и правительства. Признаете се­бя виновным в этом?

— Нет, виновным себя не признаю93.

25 ноября 1937 года священник Феодор Баккалинский был приго­ворен к расстрелу. 27 ноября расстрелян94.

Только спустя 52 года, в 1989 году, священномученики Алексей Нечаев и Феодор Баккалинский были реабилитированы. А в августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви включены «в Собор Новомучеников и исповедников Российских имена пострадавших за веру».

После ареста и расстрела о. Феодора степуринский храм во имя мучеников Флора и Лавра  был закрыт. В начале из церкви вынесли и сожгли иконы, потом сбросили с колокольни колокола и, в конце концов, здание отдали в колхоз под мастерские сельскохозяйственной техники, кузницу, кладовую для инструментов и запчастей. Таким образом, ещё один храм был превращён в машино-тракторную мастерскую.

В новом, уже XXI веке, когда рухнула окончательно колхозная система, степуринский храм оказался заброшенным. Только осенью 2006 года, то есть спустя почти 70 лет после закрытия, в церковной истории села наступили новые времена. Группой энтузиастов был расчищен один из приделов храма, начались работы по его обустройству и восстановлению.

«Свыше сотни подписей собрали степуринцы под прошением на имя Его Высокопреосвященства Высокопреосвященнейшего Виктора, архиепископа Тверского и Кашинского о направлении в село штатного священнослужителя и восстановлении православного прихода. Для изучения этого в январе 2006 г. в село приезжал благочинный церквей и монастырей тверской епархии о. Олег (Чайкин). Поддержав инициативу сельчан, он обратил наше внимание на то, что это потребует значительных средств. Сообщил, что поиски священнослужителя придётся осуществлять своими силами. Благословил на восстановление храма и возрождение прихода», — пишут в книге «Степуринский благовест» московские журналисты Наталья и Николай Минины об этих событиях.

И самое главное, что у самих организаторов восстановления храма во имя святых мучеников Флора и Лавра сложилось стойкое убеждение в возможности решения большинства из поставленных задач. И нельзя не согласиться с мыслями Натальи и Николай Мининых, которые пишут в ещё в одной книге «На родине игумена Дамаскина»: «Для восстановления  полноценной и здоровой жизни в селе Степурино (как, впрочем, и во всём сельском поселении) потребуется ещё немало времени, сил, и доброй воли многих и многих людей, ведь серебряный звон колоколов, о котором мечтаем мы, должен зазвучать прежде всего в наших душах».

ПРИМЕЧАНИЕ

  1. Крылов И. П. Достопримечательности в уезде. Вып. 1. Старица, 1915. С. 67.
  2. Дозорная книга 1551 – 1554 гг. //Писцовые материалы Тверского уезда XVI века /Сост. А. В. Антонов. М., 2005. С. 243.
  3. Писцовая книга 1580 г. //Писцовые материалы Тверского уезда XVI века /Сост. А. В. Антонов. М., 2005. С. 419.
  4. Крылов И. П. Достопримечательности в уезде. Вып. 1. Старица, 1915. С. 67.
  5. Государственный архив Тверской области (далее – ГАТО). Ф. 160. Оп. 7. Д. 2290. Л. 1.
  6. Там же. Л. 1 об.
  7. Там же. Л. 2.
  8. ГАТО. Ф. 160. Оп. 1. Д. 2295. Л. 3.
  9. Там же. Л. 64.
  10. См. об этом: Добровольский И. Тверской Епархиальный статистический сборник. Тверь, 1901.С. 281-282; Крылов И. П. Достопримечательности в уезде. Вып. 1. Старица, 1915. С. 67.
  11. ГАТО. Ф. 160. Оп. 1. Д. 2295. Л. 64.
  12. Там же. Л. 1-2.
  13. Там же. Л. 6.
  14. Там же. Л. 24.
  15. Там же. Л. 5.
  16. Там же. Л. 9.
  17. Там же. Л. 7.
  18. Там же. Л. 28-28 об.
  19. Там же. Л. 31.
  20. Там же. Л. 33.
  21. Там же. Л. 35 об.
  22. Там же. Л. 37.
  23. Там же. Л. 38об-39.
  24. Там же. Л. 52-53 об.
  25. Там же. Л 62-63 об.
  26. Там же. Л. 64-64 об.
  27. Л. 40-41 об.
  28. Л. 74 об.-75.
  29. ГАТО. Ф. 160. Оп. 7. Д. 2303. Л. 1-2.
  30. Там же. Л. 14-14 об.
  31. Там же. Л. 5-5 об.
  32. Там же. Л. 41.
  33. Там же. Л. 66-66 об.
  34. ГАТО. Ф. 466. Оп. 1. Д. 43356. Л. 4.
  35. Там же. Л. 5-5 об.
  36. Там же. Л. 6.
  37. Там же. Л. 7.
  38. Там же. Л. 8 об-10 об.
  39. ГАТО. Ф. 160. Оп. 7. Д. 2303. Л. 164.
  40. ГАТО. Ф. 160. Оп. 7. Д. 2304. Л. 1.
  41. Там же. Л. 2.
  42. ГАТО. Ф. 160. Оп. 7. Д. 2307. Л. 1-2 об.
  43. Там же. 5-5 об.
  44. Там же. Л. 9-9 об.
  45. Там же.
  46. Там же. Л. 14 об.
  47. Матисон А. В. Духовенство Тверской епархии XVII – начала XX веков: Родословные росписи. Выпуск второй. СПб., 2003. С. 124.
  48. Тверские епархиальные ведомости. № 10. 15 мая 1877. Офиц. ч. С. 179.
  49. ГАТО. Ф. 160. Оп. 7. Д. 2316. Л. 1.
  50. Там же. 3-3 об.
  51. Там же. Л. 5.
  52. Там же. Л. 6.
  53. Там же. Л. 12.
  54. ГАТО. Ф. 466. Оп. 1. Д. 30161. Л. 2-2 об.
  55. Там же. Л. 2-а.
  56. Тверские епархиальные ведомости. № 2. 15 января 1882 года. Офиц. ч. С. 18.
  57. Там же. № 10. 15 мая 1900 года. С. 204.
  58. Там же. № 23. 1 декабря 1907 года. С. 513-514.
  59. Там же. № 21. 19 мая 1908 года. С. 229.
  60. ГАТО. Ф. 160. Оп. 7. Д. 2321. Л. 1.
  61. ГАТО. Ф. 466. Оп. 1. Д 78817. Л. 75-76 об.
  62. Там же. Л. 78.
  63. Там же. Л. 79-79 об.
  64. Там же. Л. 81.
  65. ГАТО. Ф. 160. Оп. 7. Д. 2322. Л. 2 об.
  66. Там же. Л. 1.
  67. Тверские епархиальные ведомости. № 8. 15 апреля 1896 года. Офиц. ч. С. 98.
  68. Тверская деревня. Старицкий район: Энциклопедия российских деревень. Т. II. (Сост. А. В. Шитков). Старица, 2007. С. 143.
  69. Добровольский И. Тверской епархиальный статистический сборник. Тверь, 1901. С. 281-282.
  70. ГАТО. Ф. 466. Оп. 1. Д. 83794. Л. 2-2 об.
  71. Там же. Л. 24.
  72. Тверские епархиальные ведомости. № 1. 25 апреля 1911 года. Офиц. ч. С. 187.
  73. Там же. № 1. 25 апреля 1911 года. Офиц. ч. С. 186.
  74. ГАТО. Ф. 160. Оп. 1. Д. 9205. Л. Л. 1-1 об.
  75. Там же. Л. 9-9 об.
  76. Там же. Л. 12.
  77. Тверские епархиальные ведомости. № 87. 24 февраля 1914 года. Офиц. ч. С. 104.
  78. Там же. № 40. 30 сентября 1913 года. Офиц. ч. С. 487.
  79. Там же. № 41. 7 октября 1913 года. Офиц. ч. С. 492.
  80. Там же. № 11. 16 марта 1915 года. Офиц. ч. С. 159.
  81. Там же. № 17. 27 апреля 1915 года. Офиц. ч. С. 253.
  82. Там же. № 33. 17 августа 1915 года. Офиц. ч. С. 593.
  83. Там же. № 44. 2 ноября 1915 года. Офиц. ч. С. 725.
  84. Тверской Центр документации новейшей истории (далее – ТЦДНИ). Ф. 7849. Д. 21811 с. Л. 3-3 об.
  85. Там же. Л. 1.
  86. Там же. Л. 9-9 об.
  87. Книга Памяти жертв политических репрессий Калининской области. Мартиролог 1937-1938. Т. I. Тверь, 2000. С. 360.
  88. ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 21811 с. Л. 12-13.
  89. Там же. Л. 7.
  90. Там же. Л. 15.
  91. Там же. Л. 16.
  92. Иеромонах Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3. Тверь, 1999. С. 360.
  93. Там же.
  94. Там же.


ИСТОЧНИК: Шитков А. В. Степуринский храм святых мучеников Флора и Лавра. — Старица, 2009. — (Летопись храмов земли старицкой)

Наверх