Вмч. Георгия Победоносца церковь (Юрьевское) — 1874 год - Фонд св. Михаила Тверского
Вы читаете
Вмч. Георгия Победоносца церковь (Юрьевское) — 1874 год

Вмч. Георгия Победоносца церковь (Юрьевское) — 1874 год

+17
Посмотреть галерею

Историческая справка

Скромный юрьевский сельский храм… Прохлада, полумрак, потрескивают свечи. С икон смотрят лики святых. Прихожан очень не много, но они все свои, ставшие за долгие годы родными и близкими. Из алтаря звучит возглас батюшки – и начинается неспешная красивая служба. Немногочисленный хор поёт по памяти, а не по нотам. Так в этом храме пели и в прошлом, и в позапрошлом веке. Кажется, само время в нем замедляет свой бег…

Местность вокруг селения Юрьевского, по всей видимости, была заселена еще в языческие времена. В конце XIX века местный землевладелец, дворянин Бастамов раскопав курганы, обнаружил в них человеческие кости, глиня­ные сосуды, различные металлические украшения. К западу от Юрьевского находится холм весьма оригинальной формы, который у местных жителей носил название «Городок». Близ него находится конусообразный, совер­шенно обнаженный холм, называемый «Поганою горою».

У местных жителей начала XX в. еще существовало предание о литовском разорении деревни. Они объясняли название холма тем, что здесь останавливался по пути из Твери в Старицу «Литва поганая», — отсюда и название – «Поганая го­ра». Но как писал в начале XX века местный краевед-священник А. Уша­ков, что «эта гора вероятно в древности служила местом языческих жерт­воприношений и название «Поганой» получила со времени обращения местных язычников в христианство»1.

После опустошения деревни польско-литовскими войсками в начале XVII века описываемая местность представляла пе­чальную картину —  почти полного запустения.  Из 56 селений, составлявших вотчину Иванишского монастыря, уцелело только 6 селений: «Иванишский монастырь (теперь село Иваниши), село Юрьевское, деревни Горки (теперь Юрьевские Горки), Дубровки (теперь Дубровино), Сасынье и Свистуново2.

Первые сведения о селе Юрьевском мы находим в «Писцовой книге Тверского уезда письма Ивана Петровича Заболоцкого и Михаила Иванова сына Усова Татищева» за 1539 – 1540 гг. говорится: «За князем Юрьем Михайловичем Булгакова: село Юрьевское, а в нем церковь Егорей святой, (др) княж, (в) поп Мелентей, (в) ключник Куземка, а крестьян (в) Олексейка, (в) Олферко, (в) Гаврилко, (в) Олексейко, пашни в поле семдесят две чети, сена триста копен…»3. Следовательно, в селе Юрьевское уже существовала церковь  Георгия Побе­доносца. В это время село Юрьевское входило в волость Хорвач Юрьевского стана.

В XVI веке Юрьевское перешло во владение великокняжеского вельмо­жи Ивана Юрьевича Шигона-Поджогина, который построил в селении дере­вянную церковь. Это подтверждает «Выпись с книг Тверского уезда, письма и меры Федора Игнатьева да подьячего Тимофея Степанова за 1627 год», в которой имеется запись, что «… Ванишинского монастыря вотчина село Юрьевское, а в нем церковь страстотерпца Христова Георгия, а в церкве образы и книги, и ризы и всякое церковное строение Ивана Поджогина»4. После его смерти вотчиной стала владеть Анна Ивановна Поджогина. Это подтверждается писцовой книгой Тверского уезда 1550 года, где говорится: «Анны Ивановны жены Шигоны-Поджогина принадлежит село Юрьевское». На старом кладбище в начале XX веке была найдена старинная надгробная плита, хорошей работы со следующей надписью: «Лета 7054 (1546 – А. Ш.) октября 14 дня преставися Евфимей Анпин человек Ивановы жены Юрьевич Поджогины»5.

По «Дозорной книге 1551 – 1554 гг.» село Юрьевское также было во владении А. И. Поджогиной. Вот что находим мы в «Дозорной книге»: «Анны Ивановны жены Шигоны Поджегина село Юрьевское да Аннино ж селцо Остров да две деревни, да Аннино ж селцо Корьчь, пашни в селе и в деревнях четверть сохи. Анны в животе не стало, а нынеча Пречистые Воинышского монастыря село Юрьевское, а в нем церковь Егорей Велики да придел арханьила Гаврила, другой придел Иван Святый ученик Григорья Декаполита…»6. В этот период времени село Юрьевское уже входило в Суземскую волость.

Как видно из перечисленных источников, строителем деревянной Георгиевской церкви в селе Юрьевском был великокняжеский вельможа  Иван Юрьевич Шигона-Поджогин.

О личности и судьбе Ивана Юрьевича Шигоны-Поджогина история сохранила следующие подробности.

Родом И. Ю. Шигона-Поджогин был из Тверского княжества, из-под Старицы. Его родители, бояре, жили в старинном селе Юрьевском, в 10 верстах от Старицы, расположенном на правом берегу реки Волги.

В 1505-1510 годах Шигона упоминается среди участников церемонии встречи литовских послов. К этому времени он уже выполнял важные поручения великого князя. Так, в 1508 году он передал «речи» Василия III воеводам в полках, со специальной миссией ездил к Михаилу Глинскому7.Именно Шигона вместе с дьяком Иваном Телешевым вел переговоры о капитуляции Смоленска в 1514 году8.

Прошло всего несколько лет, и к 1517 году Иван Шигона-Поджогин совершает бурный взлет по служебной лестнице. Впрочем, чин у него был весьма скромный: он назывался сыном боярским, который «у государя в думе живет»9,  т. е. был лицом, особо приближенным к государю.

С 1517 года Иван Юрьевич – деятельный участник переговоров с Литвой (1517, 1522 года), имперскими послами С. Герберштейном и  Ф. да Коло (1517, 1518 года), орденскими представителями (1517-1520 года). Он участник важнейших встреч с крымским мурзой Аппаком в мае 1519 года. В посольских делах он прямо называется «советником великого князя»10.

Не менее важна роль Шигоны-Поджогина во внутриполитических делах. Еще в 1517 году он вел расследование по обвинению в измене Василия Щемячича. 25 июля 1517 года В. С. Стародубский (Можайский) прислал к Василию III донос, в котром сообщалось о сговоре Василия Шемячича с киевским воеводой Ольбрахтом Гаштольтом. К Шемячичу были посланы доверенные лица Василия Ивановича – Шигона-Поджогин и дьяк Иван Телешев, которые вместе с Григорием Федоровичем (Давыдовым) должны были расследовать дело. Но оказалось, что Стародубский его оговорил. Обвинения с Шемячича были сняты, но на всякий случай его взяли под присмотр11.

Около 1520 года по поручению Василия III Шигона-Поджогин составил разговор с братом великого князя Дмитрием Ивановичем, о «недозволенных речах», которые тот произносил в адрес правительства. В 1523-1524 годах И. Ю Шигона-Поджогин вместе с М. Ю Захарьиным разбирает дело о попытках бежать за рубеж Муромских детей боярских. В 1524 году Шигона передал распоряжение великого князя воеводам, отправленным в казанский поход. В сентябре того же года он вел переговоры с турецким представителем греком Скиндером12.

Судьба Шигоны-Поджогина была тесно связана с переменами в великокняжеской придворной жизни. По версии, сначала он предложил княгине Соломонии Сабуровой добровольно отказаться от мира и принять пострижение, но после того, как получил от нее решительный отказ, употребил грубое насилие и ударил ее плеткой, прибавив: «Неужели ты дерзаешь противиться воле государя? Неужели медлишь исполнить его веление?» Тогда Соломония спросила его: «По чьему приказу он бьет ее?» Великокняжеский вельможа ответил: «По приказу государя»13.После пострижения, Соломония немедленно была отправлена в Суздальский женский монастырь и там заточена. Такое точное и усердное исполнение великокняжеской воле ещё более должно было приблизить Ивана Юрьевича к Василию III, но на деле оказалось совсем не так.

Через два месяца после бурных этих событий великий князь вступил в новый брак с молодой княжной Еленой Глинской. Этот выбор крайне удивил и огорчил бояр, так как Глинские пользовались дурной репутацией, «как привычные изменники своему отечеству». И многие смотрели на молодую княгиню со скрытой недоброжелательностью. Это раздражало великого князя и возбуждало в нем подозрительность. Может быть, и Шигона не сочувствовал такому выбору Василия III и, подозреваемый в недоброжелательности к молодой княгине, вместе с другими боярами он был удален от двора и несколько лет находился в опале. Иван Юрьевич временно исчез даже со страниц источников.

Только в марте 1532 года мы находим Шигону в летописях, он присутствовал на приеме литовских послов. К этому времени Иван Юрьевич, очевидно, и получил чин тверского дворецкого, который он носил до марта 1539 года, когда ему «докладывались» правые грамоты Клинского уезда14. В декабре 1533, феврале-мае 1536 и январе 1537 годов он ведет переговоры с литовскими послами, в 1533-1534 года – со шведскими. До 17 июля 1537 года Шигона-Поджогин выступает одним из душеприказчиков князя М. Горбатого15.

В 1537 году начинались гонения правительства Елены Глинской против бывшего окружения Василия III, и Иван Юрьевич решает навсегда покончить с политикой. Он предпринимает поездку в Старицкий уезд с целью найти себе по сердцу тихое пристанище, тем более, неподалеку от села Юрьевское находилась его вотчина – село Иваниши. Здесь находился Иванишинский мужской монастырь Поэтическая местность, окружавшая древнюю обитель, несомненно производила на Шигону-Поджогина самое лучшее впечатление, и Иван Юрьевич решает избрать ее местом своего добровольного заточения. И вот знаменитый дворецкий, ранее не сочувствующий монашеству, здесь принял пострижение и скромное звание старца Ионы. В новом звании он нашел себе по сердцу и новую деятельность. Шигона построил деревянную церковь в селе Юрьевском и довольно обширный каменный храм в Иванишинском монастыре16.Священник Алексей Ушаков в доказательство этому вначале XX века писал, что сохранилась копия в церкви села Юрьевского, в которой были такие слова: «Монастырь Вашишенский на речке на Вонише, а в  нем церковь Успения Пречистыя Богородицы, … и в церкве образы и колокола и всякое строение церковное Ивана Поджогина»17.

Успенская церковь в Иванишах сооружалась по заказу И. Ю. Шигоны-Поджогина с середины 1530-х до начала 1540-х годов. Шигона мог воспользоваться мастерами, работавшими по «государеву указу». Исследователь архитектурных памятников Алексей Салимов пишет, что «при обращении к биографии этого человека (Шигона-Поджогина – А. Ш.) возникает желание сделать его, наряду с епископом Акакием, «ответственным» за определенные сферы применения труда тверских зодчих в обозначенный период»18.И такая гипотеза имеет право на существование, поскольку историк Н. Н. Воронин датирует закладку Успенской церкви в Иванишах 1534 годо19,то есть следующим годом после смерти великого князя Василия III. Уход из жизни московского князя действительно мог значительно сократить число «государевых заказов». Реакцией на эту ситуацию мог стать рост строительной инициативы в кругах, близких вельмож когда-то ко двору20.

Не исключая подобное предположение, хотелось бы обратить внимание на тот факт  (об этом мы написали выше), что еще при жизни Василия III его брат Андрей Иванович к 1530 году выстроил Успенский белокаменный собор в Старице в одноименном монастыре. Мог ли Шигона-Поджогин привлечь на строительство храма в Иванишах этих же мастеров? Подобное умозаключение не находит подтверждение при сравнении существующих ныне памятников. В конструктивном отношении Старицкий собор совершеннее Иванишинского храма. Первый, вероятно, строили мастера, «работавшие в рамках волоколамско-тверского дворца, а второй – зодчие высокого класса»21.Трехглавый Успенский храм в небольшом селении Иваниши сохранил типологическую связь с традициями московского зодчества, но, в отличие от княжеского в городе Старице, был возведен из кирпича и имеет только отдельные белокаменные детали декора. Он проще и по композиции.

На погосте села Юрьевского дореволюционным священником-краеведом Алексеем Ушаковым была найдена могильная плита со следующей надписью: «Лета 7054 (1546 – А. Ш.) 14 дня представился Евфимей Аннин человек Ивана жены Юрьевич Шигоны»22.Эта надпись дает возможность заключить, что деревянная церковь в селе Юрьевском существовала в 1546 году и, вероятно, была построена при жизни самого Шигоны. К сожалению, она не сохранилась до нашего времени. А вот Иванишинский храм сохранился почти без изменений. На левом клиросе холодной церкви когда-то находилась гробница, высеченная из старицкого белого камня, на которой, как писал А. Ушаков «по словам старожилов видна была надпись, гласившая, что там погребен схимонах Иона и схимонахиня Анисия…»23. В настоящее время не сохранилось на ней даже следов какой-либо записи.

В 1627 году Юрьевское было уже селом и относилось к Тверскому у. Оно имело свой храм и при нем причт, состоявший из двух лиц — священника и пономаря. В «Выписи с книг Тверского уезда, письма и меры Федора Игнатьева да подьячего Тимофея Степанова за 1627 год» читаем: «Село Юрьевское, а в нем … дв. попъ  Матвей, дв. пономарь Гришка Ивановъ, дв. просвирница  Марья, да в селе-жъ дворъ монастырский, а в нем живетъ монастырской служебникъ Савка Самойлов, да крестьянине: дв. Первушка Федоровъ, дв. бобыль Савка Васильевъ съ сыномъ Фетькою, дв. бобыль Теренка да Митька Трубицыны». Приход церкви тогда состоял только из 5 селе­ний, в которых считалось всего 15 хозяйств: «Деревня Горки на Судохоле, а в ней дв. монастырский служебник монастырский Афонька Микифоров; дв. бобыль Елистратко Григорьев. Деревня Дубровки на реке на Волге, а в ней крестьян: дв. Федька Григорьев, дв. бобыль Петрушка Лукьянов, дв. пуст Онашки Козьмина. Деревня Сасынье на реке на Волге, а в ней крестьян: дв. Якима Степанов, дв. бобыль Васька Данилов, дв. бобыль Тронка Михайлов. Деревня Свистунова на реке на Волге, а в ней живут служки монастырские: дв. Ивашко Иванов, прозвище Кама, дв. Ивашка Григорьев, прозвище Рудок»24.

В 1685 году деревянный храм села по указу архиепископа Тверского и Кашинского Феофилакта был перестроен и освящен новым Тверским архиепископом Сергием.

В 1738 году приход церкви с. Юрьевского состоял уже из 96 хозяйств крестьян и 2 домов помещиков. К приходу села Юрьевского относились деревни Рождественно и Клеопино. К этому времени деревянный храм Георгия Победоносца настолько обветшал, что «починить его уже не было возможности». Эти обстоятельства заставили священника с. Юрьевское Якова Иванова и игумена Иванишинского монастыря Иону обратиться в Священный Правительствующий Синод с просьбой о перестройки полностью деревянного храма. Прошение было подано 12 апреля 1738 г., а разрешение на постройку новой церкви был выдан 16 мая этого же года25.

По архивным документам мы узнаем, что за Георгиевским храмом села Юрьевского в 1748 году числилась церковная земля, «по девяти четверти в поле, а въ дву потому жъ, сена по 20 копенъ». Кроме того, во владении притча находилась пустошь Лаврово, за которую в монастырскую казну платили оброку по 1 руб. 5 коп. в год26.

Священником церкви села Юрьевского в 1748 году был Яков Иванов, который обратился к игумену Иванишинского монастыря Порфирию с просьбой отдать в безоброчное пользование притча пустошь Лаврово. Через некоторое время пустошь была приписана к сельскому храму.

В начале XIX века деревянная Георгиевская церковь села Юрьевского пришла в ветхость. Прихожане вместе со священником храма Лукой Ивановым обратились в Тверскую консисторию о строительстве новой деревянной церкви. Тем более на его перестройку было собрано всем миром более 4 тысяч рублей. Подрядчиком для строительства новой церкви согласился титулярный советник, помещик И. Н. Сытин, который согласился перестроить храм в кратчайшие сроки к 1 октября 1817 года за 4 тысячи рублей.

Иван Николаевич Сытин был старицким помещиком, владел деревней Шарапово Ефимьяновской волости с 29 ревизскими душами.  Получив задаток 2 тысячи рублей, Сытин вместе с рабочими приступил к работе. Через некоторое время оказалось, что к назначенному сроку сельский храм так и не будет перестроен.

Недовольные таким обстоятельством прихожане пришлось даже применить силу, и выгнать «непутевых рабочих вместе с подрядчиком» из села.

Священник Георгиевского храма Лука Иванов вместе с прихожанами подал жалобу на Сытина, обвиняя его в том, что «он без причины прекратил работы, требовали оценки работ Сытина и возвращения неистраченных им на постройку денег из полученных в задаток двух тысяч рублей».

В свою очередь и помещик И. Н. Сытин подал жалобу в земский суд, так как «священник и прихожане прогнали его рабочих».

В результате этих судебных прошений земский суд решил создать независимую экспертную комиссию, в которую вошли не только судебные приставы, но и старицкий архитекторский ученик Матвей Чернятин.

После тщательной проверки экспертная комиссия составила акт, в котором действительно оказались серьезные нарушения, сделанные строителем Сытиным. «Камень в канавы для бута пожен подрядчиком без всякого порядка и не залит известью, а только пересыпан землею, — читаем в акте, — вследствие чего фундамент еще до окончания работ дал трещины, и колокольня пошатнулась». Работы же Сытина были оценены комиссией в 477 рублей 80 копеек. Суд обязал помещика вернуть все деньги, 2 тысячи рублей, Георгиевскому храму села Юрьевское.

С таким решением суда И. Н. Сытин не согласился и подал в земский суд новое заявление, в котором, в частности, он объяснял, что деньги 2000 рублей, полученные им в задаток, истратил на постройку церкви без остатка, и что теперь «не из уважения к прихожанам и не льстя себя обогатить деньгами их, а единственно из сожаления и привязанности к святой церкви (Иван Николаевич также был прихожанином этого же сельского храма – А. Ш.), решился начатую работу окончить с тем, если и достанет означенной в условии суммы, то хотя с прибавлением из своих избытков, только чтоб прихожане, а особенно священник, который входит не по долгу обязанности, не препятствовал, если что будет сделано рабочими не противу условия». В заключении старицкий помещик обещал построить «со всякою прочностью» церковь и просил суд, чтобы «об отдаче ему по условию в срок денег благоволено было прихожан обязать подпискою», то есть подрядчик Сытин желал получить и остальные 2 тысячи рублей.

Далее происходит непонятное решение — земский суд принимает сторону помещика И. Н. Сытина. Это обстоятельство заставило священника Георгиевского храма Луку Иванова обратиться на Высочайшее имя в Правительственный Синод с «взысканием с Сытина задатка денег, за вычетом 477 рубля 80 копеек, истраченных на постройку церкви денег и окончание работ поручить другому подрядчику». Просьба священника была удовлетворена27. В последствии, старый деревянный Георгиевский храм был частично перестроен.

По клировым ведомостям Старицкого уезда за 1835 год в Юрьевском храме св. великомученика Георгия Победоносца в штате значились:

«Священник Василий Николаев Милов – 22 лет. В Тверской семинарии обучен наукам: Богословии, Философии, Церковной и Всеобщей истории, Математики, языкам: Латинскому, Греческому, Еврейскому и Французскому. Уволен с Аттестатом первого разряда. В 1835 году 6 августа посвящён на настоящее место Архиепископом Тверским и Кашинским Григорием…

Диакон Стефан Матвеев Поков – 40 лет. По исключении из высшего отделения Тверского уездного училища со свидетельством, поведение честного. 1814 года 26 февраля определён в Пономари Тверского уезда в село Новое, 1816 года 22 июня посвящён в стихарь Архиепископом Тверским и Кашинским Серафимом, 1828 года 27 июля переименован в оное же село во дьяки, 1830 года 25 февраля Архиепископом Тверским и Кашинским в диаконы…

Дьячек Симеон Симеонов Победоносцев – 40 лет. По исключении из высшего отделения Старицкого уездного училища со свидетельством, поведения честного. 1815 года 23 декабря определён на сие место, 1816 года 22 августа посвящён в стихари Архиепископом Тверским и Кашинским Серафимом…

Пономарь Михаил Васильев Иовлев – 25 лет. По исключении из нижнего отделения Старицкого уездного училища со свидетельством, поведения честного, определён на настоящее место в 1832 году 20 августа…»28.

Уже к 1845 году церковь, в который раз, пришла в совершенную негодность. По всей видимости, инициатором строительства нового храма, но уже не деревянного, а каменного выступил священник села Юрьевского о. Василий (Василий Иоаннович Панков). Под его руководством состоялся совет старост деревень прихода Георгиевского храма. Было решено начать сбор денег на строительство в селе нового каменного храма. Вот что читаем мы по этому поводу в архивном документе: «…Крестьяне прихода села Юрьевского на сооружение в Оном Селе Храма, согласны учинить раскладку по числу душ на десять лет, на крестьянах поимяннованным в приговоре по податных и других недоимок не имеется, принятие устройства храма, некоторые крестьяне обещаются добровольно пожертвовать 78 рублей серебром при постройке этой церкви в лесе, камне и впрочем препятствий не предвидится; местоположение, на коем предполагается устроить храм, удобное; в делание кирпича, рабочих вспомоществовать желание никто не изъявил; в настоящей церкви имеется суммы 1824 рубли 34 коп серебром…»29.

Интересны для нас также сведения 1845 года о численности Юрьевского прихода и старосты каких деревень входили в церковный совет. Это: «… села Юрьевского 116 душ, старосты крестьянин Ефим Иван Венедиктов и крестьянин Константин Давыдов; деревни Юрьевских Горок 96 душ, старосты крестьянин Вавила Аверкиев, крестьянин Севастьян Афонасьев и Стефан Федоров; деревни Сасынья 82 души, старосты крестьянин Алексей Хрисанфов и крестьянин Макар Федоров; деревни Свистунова 74 души, старосты крестьянин Сергей Андреев и крестьянин Абрам Симеонов; деревни  Дубровина 111 душ, старосты Данила Гаврилов и крестьянин Аристах Кирилов; деревни Благинина 39 душ, старосты Петр Федотов и крестьянине Иван Михайлов, Флор Егоров; деревни Сорокина 123 души, староста Андрей Савельев и крестьянин Дмитрий Григорьев. Вотчины помещика Петра Ильина Дубасова деревни Клеопина староста Василий Терентьев, той же деревни Вотчины Помещицы Александры Михайловой Гордеровой крестьянин Поликарп Федоров. Вотчины помещика Федора Александрова Шишкова деревни Рождественно староста Лука Изотов…»30.

О том, что деревянная Георгиевская церковь не могла вместить всех прихожан видно из архивного документа: «Этот храм имел в длину 11 сажень (примерно 23,4 метра – А.Ш.) и в ширину 10 аршин (примерно 7,1 метра – А. Ш.), не имел печей, что в зимнее время представляло существенное неудобство для молящихся»31.

После сельского приговора священник храма Василий направил прошение в Тверскую палату Государственных имуществ, в котором говорилось: «… Епархиальным начальством предписано: прежде напрашивания от него разрешения на построение вновь созидаемых храмов в тех местах, где крестьяне Казенного ведомства составляют приход, не спрашивать предварительное согласие от их Начальства на таковое построение, и как прихожане нашего села почти все Казенного ведомства, кои составив общий приговор о желании их на построение новокаменного храма, просили нас священноцерковнослужителей со старостою Церковным, представить оный к их Начальству на утверждение и наиспрашивание согласия Его. Почему мы Священноцерковнослужители со старостою церковным, представляя сей приговор в оную Палату Государственных имуществ, просим по утверждении Онаго, и по изъявлении своего согласия, обратно возвратить нам тот приговор, для представления Епархиальному Начальству.

1845 года февраля дня 19.

К сему прошению Старицкого уезда села Юрьевского Священник Василий Иоаннов Панков руку приложил.

К сему прошению того же Села Диакон Самуил Иона руку приложил

К сему прошению того же Села Дьячек Симсон Симеонов руку приложил

К сему прошению того же Села Пономарь Михаил Васильев руку приложил

К сему прошению староста церковный того Села крестьянин Федор Вонифишиев руку приложил»32.

28 сентября 1845 года помощник гражданского инженера Грудзины прибыл в село Юрьевское, чтобы «по согласованию прихожан того села составить план фасадов и смету на имеющуюся выстроиться в том же селе каменную церковь». В рапорте Тверскую палату Государственных имуществ, представленный Грудзины читаем: «… Я осмотрел избранное крестьянами для постройки церкви место, которое впрочем оказалось неудобным, а потому бывшим со мною крестьянам я указал другое место в преимуществе которого бывшая часть из них убедилось. После того я велел от избранных прихожанами крестьян подписку, в которой они объяснили свое желание относительно расположения и размеров предполагаемой к постройке церкви…»33.

Размеры же предполагаемой каменной церкви находим в том же рапорте инженера Грудзины: «… во 1-х) В настоящей престол один холодный, с приделом … ; 2-х) величина оного храма, в настоящей с приделом, чтобы вмещалось от 8-ми до 9-ти сот человек; в 3-х) чтобы на колокольне могло помещаться до шести колоколов, при коих больший до 60 пудов – под колокольнею должна быть сторожка…»34. Местом предполагаемого каменного Георгиевского храма было выбрано в северо-восточном конце села Юрьевское на церковной земле, противоположном относительно прежнего местоположения деревянного храма. 

Спустя пять месяцев, а именно 17 февраля 1846 года инженер Грудзины приступит к разработке проекта плана Георгиевского храма в селе Юрьевское.  Почему так долго? Причину задержки над составлением плана инженер Грудзины объясняет в рапорте, который подает в  Тверскую палату Государственных имуществ: «… Честь имею донести, что я приступил уже к составлению означенного проекта, который до сих пор был бы даже представлен в Палате, если бы не помешало этому освидетельствование хлебных магазинов и составление для них инвентарных описей, что отнимает времени в особенности при чрезвычайной медленности в разъездах, происходящей от затруднительного сообщения между деревнями»35.

Пройдет еще пять месяцев и 26 июня 1846 года инженер Грудзины доложит в  Тверскую палату Государственных имуществ: «… Честь имею донести, что означенные план и фасад составлены уже мною; смета составится по окончании полевых работ и вместе с чертежами будет представлена зимою»36.

Только 4 апреля 1847 года будет полностью составлена смета и план нового Георгиевского храма в селе Юрьевском37.

Но строительство нового каменного Георгиевского храма так и не началось. Старицкое окружное управление 5 апреля 1848 года в рапорте в Тверскую палату Государственных имуществ указывает основную причину в отказе строительства церкви, что «верных источников из которых бы можно было извлечь средства к сооружению храма  в селе Юрьевском, прихожане онаго Государственные крестьяне, не имеют, а потому сооружение храма оставляют до накопления церковной кошельковой суммы»38.

Таким образом, строительство Георгиевского храма откладывалось на неопределенное время.

В 60-е годы XIX века деревянный храм в селе Юрьевское совсем обветшал. О его плачевном состоянии писал ещё священник-краевед Алексей Ушаков: «Около 1864 года он стал неудобен для молитвы не только зимою, но и летом. В зимнее время сквозь щели в оконных рамах наносило столько снегу, что каждый раз необходимо было очистить от него церковный пол прежде, чем начать богослужение. Сквозной ветер усиливал холод и делал присутствие в церкви опасным для здоровья молящихся. В летнее же время от дождей появлялась течь. К этим неудобствам присоединилось еще одно новое неудобство. К тому времени приход села Юрьевского настолько возрос в численном отношении, что ветхий храм, особенно в праздники, далеко не вмещал всех молящихся»39. Так по архивным данным  1859 года в селе Юрьевском было 38 хозяйства, в которых проживали 240 человек (115 мужчин и 125 женщин).

3 февраля 1863 года, вместо умершего священника Василия Иванова Панкова, по указу Архиепископа Тверского и Кашинского Филофея произведён в священники Георгиевского храма  села Юрьевского о. Михаил (Михаил Васильевич Рудаков)40. Именно он добивается разрешения на постройку нового каменного храма, строительство которого началось в 1865 году. Вот что он писал Архиепископу Тверскому и Кашинскому Филофею ещё в феврале 1864 года: «В нашем селе существующая ветхая деревянная церковь во имя Св. Великомученика Георгия, построенная в 1740 году, пришла в ветхость, и по количеству приходящих богомольцев ужасно тесна, нередко богомольцы должны бывают по невместимости храма стоять на открытом воздухе в холодное время, чрез что теряется усердие к посещении храма Божия. Крайняя необходимость заставляет прибегнуть в отстранении всех неудобств к постройке нового храма… и разрешить нам употребить кошельковую сумму, которой в нашей церкви имеется по билетам сохранённой казны 2200 р. сер., не считая процентов, и наличной 1012 р. сер.»41.

К покорнейшему прошению на Архиепископа Тверского и Кашинского Фелофея был приложен приговор местного схода церкви села Юрьевского, в котором, в частности, читаем: «… 2. Обязуемся в продолжении пяти лет с состоящего в нашем приходе 811 числа душ мужского пола доставлять ежегодно пополчетверику ржи, жита и овса, каковой хлеб должен по надлежащим доставлении его в хлебный церковный амбар быть продаваем избранными строителями и церковным старостою с местным священником, и вырученные от продажи деньги должны быть записываемы на приход в церковную шнуровую книгу и потом в расход  постройку церкви… 4. Строителями церкви мы избрали из среды себя людей честных, трезвых, под судом и штрафом никогда не бывших и ныне не состоящих деревни Юрьевских Горок крестьянина Якова Севастьянова, села Юрьевского крестьянина Захара Парфёнова, деревни Сорокин крестьянина Петра Фёдорова, которые должны находиться под наблюдением приходского нашего священника Михаила Рудакова…»42.

По церковной ведомости Георгия Победоносца села Юрьевского Старицкого уезда читаем:

«1. Построена церковь в 1740 году тщанием прихожан.

2. Здание деревянное, обшито тёсом, с такою же колокольнею на каменном фундаменте, крепка.

3. Престол в ней один во имя Св. Великомученика Георгия, холодная.

4. Утварью и церковною ризницею достаточна.

5. Причта в ней положено по новому штату: Священник, Дьячек и Пономарь.

6. Земли при сей церкви усадебной 3, пахотной 33 десятины, а сенокосной нет. На сию землю плана и межевой книги не имеется. В числе означенных 33 десятин, 8 десятин и 1308 квадратных сажень писцовой дачи. На сию землю имеются два плана и две межевые книги, которые и сохраняются при церкви, церковным имуществом в ризнице.

Сею землёю владеют сами Священноцерковнослужители.

7. Дома у Священноцерковнослужителей собственные деревянные, на церковной земле.

8. НА содержание священноцерковнослужителей казённого жалования положено в год 168 руб. серебр. за вычетом по две копейки с рубля и пользуются приходскими доходами, коих в течение сего года получено 100 руб. Содержание их посредственно.

9. Зданий, принадлежащих сей церкви, нет.

10. Расстоянием сия церковь от Консистории в 13-х верстах, от Духовного Правления и уездного города Старицы в 10-ти верстах, а от местного благочинного в 17-ти верстах.

11. Ближайшая к сей церкви церковь села Спасского в 1- версте.

12. Приписной церкви нет.

13. Домовой в селе приход церкви нет.

14. Опись церковному имуществу есть и сделана в 1853 году Марта 17-го дня. Членом Консистории Живоносноисточнической (Скорбященской — А. Ш.) Церкви Протоиереем Иоанном Ильиным Орловым и утверждена печатью Тверской Духовной Консистории.

15. Приходские книги о суммах свечной и церковной за шнуром и печатью Духовного Правления даны: приходная в 1845 году Января 27-го дня,  расходная в 1848 году Января 17-го дня, ведутся исправно и хранятся в целости. Осталось наличной кошельковой суммы к 1865 году 2371 рубль 9 копеек.

16. Копии с Метрических книг с 1781 года хранятся в целости.

17. Исповедные ведомости с 1829 года хранятся в целости.

18. Обыскная книга за шнуром и печатью Духовной Консистории выдана в 1855 году января 21го дня и скреплена Членом Консистории Живоносноисточнической Церкви Протоиереем Иоанном Ильиным Орловым, — писаных листов в ней 94, а неписанных 38 листов остаётся»43.

О притче Юрьевской Георгиевской церкви за данный период находим:

«Священник Михаил Васильев Рудаков 26 лет, пономарский сын по окончании курса в Тверской Духовной Семинарии в 1859 году с Аттестатом 1-го разряда и с званием студента, при поведении отлично хорошем, где обучался преподаваемым в оной наукам, в том числе 1859 году Декабря 6 дня Высокопреосвященнейшим Филофеем Архиепископом Тверским и Кашинским добровольно по собственному прошению, — для поддержания осиротевшей матери с семейством, определён до возраста сестры своей, за которой  утверждено было по смерти отца, пономарское место, для исправлением причетнической должности в село Негодяево Корчевского уезда. По исполнении совершеннолетия сестры в 1862 году Февраля 21-го дня уволен был испрашению от исправления причетнической должности. И в том же 1862 году Августа 22-го дня по резолюции Высокопреосвященнейшего Филофея определён учителем малого певчего хора Его Высокопреосвященства остающегося в городе Твери. В 1863 году в Феврале 3 –о дня по увольнению от учительской должности Высокопреосвященнейшим Филофеем произведён в Священники на настоящее место. Грамоту и указ имеет.

В семействе у него: жена Александра Васильева 21 лет, дочь их Анна – 3-х месяцев.

Дьячек Иван Васильев Ильгорский 32 лет, пономарский сын. По утверждении из среднего отделения Ржевского Духовного училища со свидетельством поведением честного, в 1842 году определён Ржевского уезда в погост Дмитровское в пономари, а в 1849 году Июля 7 дня Высокопреосвященнейшим Гавриилом Архиепископом тверским и Кашинским, посвящён в стихарь, в 1856 году Февраля 2-го дня перемещён Ржевского уезда в погост Ильгоры во Дьячка, а в 1859 году Апреля 10 дня перемещён Высокопреосвященнейшим Филофеем на настоящее дьяческое место. Грамоту имеет, женат первым браком. В семействе у него: жена Марья Иванова – 26 лет, дети их Никандр – 4 лет и Александра – 1,5 лет.

Александр Александров Колоколов 25 лет, дьяческий сын. По увольнении из высшего отделения Старицкого Духовного училища со свидетельством поведения хорошего 1860 году Февраля 22 дня определён на сие место. Высокопреосвященнейшим Филофеем Архиепископом Тверским и Кашинским, а в 1863 году Июня 28 дня посвящён в стихарь Высокопреосвященнейшим Филофеем. Грамоту имеет, женат первым браком. Жена его Анастасия Михайлова 22 лет, дочь их Наталья – 1 года.

После умершего Священника Василия Иванова Панкова вдовой попадья Евфимия Иванова Панкова 54 лет, живёт на содержание зятя Священника и получает из сумм Попечительства 10 руб. серебр. в год. В семействе у неё дети её:

Ольга Васильева 29 лет, читать умеет, в настоящем 1864 году указом Тверской Духовной Консистории определена в должность просвирницы при настоящей церкви.

Дмитрий Панков 27 лет, кончил курс Богословских наук в Тверской Духовной Семинарии в 1859 году. Исправляет должность письмоводителя в Тверском уезде у мирового посредника Хвостова.

Василий Панков 18 лет, обучается в низшем отделении Тверской Духовной Семинарии на содержание зятя священника.

Василий Панков 15 лет, обучается в высшем отделении Старицкого Духовного училища на содержание зятя Священника.

Бывший в сем причте престарелый Дьячек Семён Семёнов Победоносцев 67 лет, уволен от должности в 1849 году. Вдов.

Бывший в сем причте престарелый пономарь Михаил Васильев Иовлев 54 лет, уволен от должности в 1860 году. Живёт на содержание зятя означенного пономаря. Жена его Елизавета Алексеева 61 года.

После бывшего в селе причте Дьякона Самуила Ионина Чернышева вдова Евдокия Иванова 71 года, живёт на пропитание сына своего Старицкого уезда села Ильинского Священника Алексея Самуйлова Чернышева»44.

Интересным также представляется для нас материалах и численности прихожан Георгиевского храма села Юрьевского45:

В 1868 г. о. Михаил умирает, и большая часть забот и трудов по постройке нового храма легла на о. Гавриила Матвеевича Соколова.  О. Гавриил остался в памяти как энергичный, искренний, заботливый и внимательный священнослужитель. Именно в его пастырскую деятельность строительство каменной церкви к 1872 году было закончено. Вот только небольшая хронология строительства каменного сельского храма в селе Юрьевском, данная в Тверскую епархию о. Гавриилом: «… Под наблюдением исправляющего должность Новоторжского Архитектора Г. Гребенщикова в 1869 году свели большой купол и покрыли железом. В 1870 году свели своды над трапезною и покрыли железом. В 1872 году свершили колокольню и покрыли железом. Как на куполе, так и на колокольне в своё время с молитвою водрузили кресты. Кирпич употреблён для здания своей работы красный, из прекрасной глины, крупного формата; железных связей нисколько не жалели. По сей причине сие довольно огромное здание нигде ни на йоту трещин не показало… В 1874 году в трапезном отделении храма соорудили два приличных, благолепных и удобных иконостаса…»46.

Сам Георгиевский храм был несколько изменён: вместо пяти глав, как предполагалось ранее, над церковью был построен один. «Вследствие такого изменения в плане, Юрьевский храм получил более величественный вид с внешней стороны и ничего не потерял в красоте и благолепии внутри», — писал священник-краевед Алексей Ушаков. – Напротив, широкий купол, которым теперь он увенчивается, имеющий в диаметре 4 саж. и просветлённый  12-ю симметрически расположенными большими окнами, даёт много света и воздуха, что, конечно, должно считать ничем не заменимым удобством»47.

Освящение правого придела в теплом храме в честь Казанской Божьей Матери произошло 3 но­ября 1874 года. Через год был освящен левый придел храма —  во имя Живо­начальной Троицы. Третий, главный придел храма, в честь св. великомученика Георгия Побе­доносца, был освящен в 1889 году. Четвертый придел в честь св. пророка Ильи был освящен 22 октября 1893 году уже при новом священнослужители Алексее Ушакове. «Этот придел был устроен на средства крестьян дер. Сорокина и посвящён памяти св. пр. Илии потому, что Сорокино некогда не принадлежало к прихода села Ильинского, где был храм во имя св. пр. Илии, перенесённый неизвестно когда в дер. Глебово, где в настоящее время и находится, — находим мы в воспоминаниях А. Ушакова. – вследствие перенесённого храма из с. Ильинского в Глебово расстояние между Сорокиным и храмом значительно увеличилось, и посещать богослужения сорокинским жителям стало неудобно… Это обстоятельство, по-видимому, и послужило ближайшим поводом к переходу крестьян дер. Сорокино в приход с. Юрьевского»48. из с. ённого храмаинаниях А. ится, — псал глебово,на и псвящён памяти св. уха, что, конечно, должно считатьсяо не потерял в кра

Старая же деревянная церковь в 1876 году была уничтожена, а на ее месте поставлен столб с крестом на­верху.

О том, как был освящён четвертый придел в честь св. пророка Ильи в Георгиевском храме, остались свидетельства, которые были напечатаны в журнале «Тверские епархиальные ведомости» за 1894 год. Вот что читаем мы, в частности, в статье «Освящение храма в селе Юрьевском Старицкого уезда 22-го октября 1893 года», написанной священником села Михайловского Николаем Казанским:

 «В 10-ти верстах от гор. Старицы. Вниз по течению Волги, на правом её берегу, находится село Юрьевское – село бедное, состоящее десятков из трёх крайне незатейливых крестьянских изб. Приходу при селе числится около тысячи душ исключительно крестьян-землепашцев. Но этот бедный и сравнительно немногочисленный приход воздвиг такой храм, как в сёлах Тверской епархии, кажется, нет, да и в городах-то немного найдётся. Храм поражает своею величиною: в нём может свободно поместиться до трёх тысяч человек. В храме нет той бедности и мишурной вычурности, какие так часто встречаются в сельских храмах: напротив, все здесь отличается массивностью, блеском и красотою. Три громадные резные иконостаса ярко блестят червонным на полименте золотом; массивные, на золотом чеканном фоне, иконы греческого письма отличаются правильностью рисунка и красотою отделки; изящная стенная живопись, четыре громадные паникадила, массивные бронзовые хоругви, большие дорогие подсвечники и лампады, серебряные кадила, даже паркетный пол в холодном храме, — всё это представляется совершенно необычным и как-то необыкновенным в сельском храме и невольно возбуждает в каждом посетителе вопрос: откуда, на какие средства сооружено такое благолепие? Правда, храм строился и благоукрашивался около 25-ти лет, но и средства-то употреблены были огромные; а они были изысканы исключительно среди Юрьевских прихожан. Кто же их изыскал? Местный священник, два года тому назад умерший, Гавриил Матвеевич Соколов… Этот-то незабвенный пастырь, в продолжение своего 25-летняго священства, и создал такой благолепный храм. Да, он создал по себе памятник великолепный, к которому не зарастёт народная тропа. В этом-то храме 22-го октября сего года происходило великое торжество – освящение престола в честь св. пророка Илии.

Предстоятелем при освящении назначен был епархиальною властью местный наш благочинный, протоиерей Алексей Иванович Волков.

Накануне освящения в шесть часов вечера пошли ко всенощному бдению. В храме едва могли пробраться; так было много народу!

Четыре громадные пылающие паникадила, множество мелких свечей, поставленных усердными богомольцами, давали массу света. Свет этот, преломляясь и отражаясь на блестящей позолоте иконостаса, на новых подсвечниках и лампадах, ещё более увеличивался и давал возможность до мельчайших подробностей обозреть всю чудную красоту этого, поистине, великолепного храма. Да, в  этом храме были:

Службы Божии богато справлены,

Икон подножия свечами уставлены.

Но… Что это такое?  На западной стороне холодного храма, прямо против царских дверей, на высоте сажень четырех, огромная великолепная картина Рождества Христова крестообразна обрезана, причем головка Предвечного Младенца, лежащего в яслях, перерезана пополам. Сквозной ветер раздувает холст и образует сияющее отверстие. Тут я вспомнил что незадолго до освящения храма, воры, прорезав эту картину, проникли в храм, и трудовые лепты, собранные на освящение храма, сделавшись добычею нечестивых хищников. (Сначала думали в холодном храме устроить хоры, ход на которые предполагался с колокольни по чердаку  тёплой церкви. Но хоры почему-то устроены не были, и арку, под которой хотели устроить хоры, затянули холстом и нарисовали картину. Воры проникли на колокольню и, прошедши по чердаку, прорезали картину и спустились в храм; по этой же дороге они и ушли). Доколе, Господи, доколе, Владыка святой, допускаешь сынам погибельным осквернять святые твои храмы?!.. Воздаст им, Господи, поделом их!.. 

Всенощное бдение совершено было досточтимым о. благочинным во служении местного священника и двух священников соседних сёл. На 22 октября выпал глубокий снег, а с раннего утра пошёл дождь сначала небольшой, а часам к 8 проливной; образовалась страшная грязь. Мы думали, что на освящение храма соберётся народу немного. Но так думали мы; а народ рассуждал иначе: он знает, что торжество освящения храма  случается редко, настолько редко, что многие во всю жизнь не бывали свидетелями сего знаменательного торжества. Притом народ наш искренно верует, что Господь, таинственно вселившийся во вновь освященном храме, милостивее взирает на нас Своим оком и с большими щедротами изливает на нас Свою божественную благодать… Как было не придти в храм? И вот с раннего утра почти сплошные массы народа, с узелками в руках, спешили к Божию храму. Народ наш считает почти преступлением явиться на освящение храма без какого-нибудь дара. Как в новоустроенный дом соседа он несёт ковригу хлеба, так и в новоосвящённый храм он несёт или каких-нибудь зёрен, или кусок холста…

Так вот таков-то наш народ, так  глубоко предан он православной вере и церкви. Пропустит ли он случай быть на освящении храма? Нет такого дождя, нет такой непогоды, которые бы удержали его дома в то время, когда в ближнем храме совершается такое знаменательное торжество!

Когда в 6 часов пошли к ранней литургии, храм уже был полон народом. Во время литургии народ прибывал и прибывал; а к концу её и окна были заняты народом. Заняв свои места, народ так и остался в храме ожидать начала великого торжества. В половине 9-го заблаговестили к водоосвящению, а в 9 часов началось и самое водоосвящение, а после – освящение престола, которое совершал местный о. благочинный в служении 3-х священников. Когда пошли крестным ходом вокруг храма, — у нас, священнослужителей, как-то невольно возникло опасение: что будет, если такая масса народа произведёт какой-нибудь беспорядок! Полиции не было никакой – ни городской, ни сельской. Но Благодарение Богу! Народ был в высшей степени благоговейно настроен,  соблюдал полнейшую тишину, шёл в отличном порядке. Господи! Освяти любящих благолепие дома Твоего, Ты тех воспрослави божественною своею силою!

 Освящение престола и затем божественная литургия совершена благообразно и по чину.

Нужно отдать полную честь нашему досточтимому о. благочинному, протоиерею Алексею Иоанновичу. В продолжение своего 28-милетнего начальствования он освятил много престолов в своём благочинии; но не было ни одного случая, чтобы при  освящении произошел какой-нибудь беспорядок: видно, в самой его старчески-прекрасной и благоговейной личности есть что-то такое, что внушает благоговение и порядок.

Тотчас после освящения престола настоятель церкви о. А. Д. Ушаков сказал приличное торжеству слово; по заамвонной молитве и о. благочинный сказал назидательное слово.

По окончании литургии, когда народ стал прикладываться ко кресту, только тогда мы увидели, какая масса народа была в храме: в нём, как говорится, негде было упасть яблоку; все окна были унизаны народом, народом была полна вся паперть; народ стоял и в ограде… а  на улице шёл дождь, на улице грязь!» А в каком порядке народ подходил ко кресту! Нет, думалось нам, при взгляде на эту ниву Божию, нет! Этот народ, так глубоко преданный православной церкви, эти дети по вере, но так искренно и глубоко верующие, — не поддадутся никаким ухищрениям штундистов, пашковцев и прочих лжеучителей! Дух истины, согласно своего неложному обетованию, видимо пребывает в нашем простом народе и наставляет его на всякую истину; самые врата адовы не одолеют его!»..

Литургия окончилась в час дня. За трапезой, предложенной о. Алексием Димитриевичем, один из священников, обратясь к благочинному, произнёс: «В здешнем св. храме сегодня освятили другой престол и в обоих случаях вполне благополучно. А во всем благополучии вы освятили более десяти престолов, и не было ни одного случая, чтобы, при вашем освящении, произошёл какой-нибудь беспорядок в храме или даже около него. Вы скажете: «Такое моё счастье»; но при всем счастье есть, видно, и в вашей благоговейной личности нечто такое, что возбуждает порядок и производит спокойствие. В нашем ведомстве в недалёком будущем предполагается несколько освящений. Дай же, боже, и их произвести с таким же благополучием, с каким вы только что освятили и сей престол. Живите, священствуйте, священствоначальствуйте многая лета».

 «Доброе чувство , возбуждённое торжественным и благополучным освящением престола, не умалится, если мы вспомним во благих главного виновника этого торжества, приснопамятно о. Гавриила Матвеевича. 25 лет он строил сей св. храм. 25 лет желал видеть этот торжественный день: но Господь судил ему праздновать этот день в невечернем дни Своего небесного царствия. Возгласим же ему вечную память».

«Молодой настоятель сего храма обладает всеми качествами, нужными для священника: он благоговеен, учителен, трезвен. Не смотря на покражу в церкви, он в короткое время приготовил всё нужное к освящению престола в отличном виде. Пожелаем ему многих лет и помолимся, чтобы дух ревности по славе Божией, бывший в незабвенном о. Гаврииле, сугубо почил и на его преемнике!»49.

О. Гавриил пользовался большой любовью и авторитетом у прихожан, был добрым и чутким человеком, никогда не отказывал в проведении треб неимущим и по мере сил помогал бедным людям. Предусмотрительный священник вокруг сельского Георгиевского храма посадил берёзы и ветлы, и это помогло однажды сберечь церковь от беды. В 1888 году в селе Юрьевском вспыхнул пожар. Загорелся самый крайний дом на конце села, но сильный ветер гнал пламя прямо по направлению к храму. Огонь быстро распространился на весь посад, который полностью его уничтожил. Но церковь, защищаемая сплошной линией деревьев, осталась невредимой.

Священник Гавриил Соколов после тяжёлой болезни скончался 21 июля 1891 года, оставив после себя 6 детей: Анну, Александру, Марию, Ивана, Раису и Ефрема. Иван и Ефрем пойдут по стопам отца – будут священствовать. Иван Гаврилович с 1937 года будет настоятелем церкви Илии Пророка Старицы – этот храм оставался единственной действующей церковью в городе. Здесь 25 октября 1946 года Иван Гаврилович Соколов скончается и будет похоронен при большом стечении народа в ограде Ильинской церкви50. А Ефрем Гаврилович Соколов почти 60 (!) лет будет священником сельского Берновского Успенского храма. Похоронен он будет в церковной ограде села Берново в 1960 году51.

В 1880 году в селе было открыто сельское земская одноклассная школа, сроком обучения 4 года. Потребность в появлении своего учебного заведения в селе Юрьевском увеличивалось с каждым годом. Вот что по этому поводу писал священник А. Ушаков: «Заметна стала среди прихожан любовь к просвещению, а особенно к чтению книг религиозно-нравственного содержания. В одной деревне нашего прихода вошло, можно сказать, в обычай свободные зимние вечера проводить за чтением. Для этой цели крестьяне собираются в одну избу и засиживаются иногда до полночи, при чём один из присутствующих исполняет обязанность чтеца, а остальные слушают чтении, занимаясь в тоже время какой-нибудь работой»52.

В то время почти повсеместно главным деятелем по устройству школ являлось духовенство. И школа была отчасти устроена на церковные деньги (куплен был лес), отчасти на средства прихожан, при деятельном участии священника о. Гавриила. Первыми учителями были священник Гавриил Соколов и его дочери – Мария и Лариса Соколовы. Мария Гавриловна получила образование в Тверской учительской школе имени Максимовича, а Лариса Гавриловна – в Ржевском епархиальном училище. В 1886-1887 учебном году в обучалось 68 учеников (48 мальчиков и 20 девочек). В школу ходили дети из села Юрьевское и деревень Юрьевские Горки, Выгайлово, Спасское, Благинино, Сасынье, Свистуново. В училище было 70 книг для чтения. В 1910-1911 учебном году в училище обучалось 120 учеников (66 мальчиков и 54 девочки). Законоучителем в школе состоял священник Алексей Ушаков. К этому времени школа была переполнена учащимися, и по этой причине «многим пришлось отказывать в приёме»53.

Интересны для нас представляются данные за 1886 год, собранные Старицким земством. В селе Юрьевское было 41 крестьянское хозяйство, проживали 214 человек (104 мужчины и 110 женщин). В деревне 5 колодцев, вода в них вкусная, постоянная. В центре и на краях селения были 3 пруда, в окружности по 8 сажень. Вода в них стоячая, постоянная, мутная, цветущая, в прудах поласкали белье, дно вязкое, берега насыпные. В 20 саженях при селении Юрьевское находилось кладбище. В 0,25 версте к западу от деревни имелся собственный смешанный лес (береза, осина, ель).

Крестьяне – бывшие государственные, 103 ревизских души, 80 наделов. На усадебной крестьянской земле сажали клевер,  лен, коноплю, овощи. У крестьянина Арсения Тихонова имелся железный плуг.

«От селения в 0,5 версте находилось возвышенное место под названием «Городок» и «Сопки». Говорят, что здесь зарыто оружие, нахо­дили военные шпоры, угли черенков горшков. В «Сопках» находят челове­ческие кости. Говор чистый. 23 апреля и 26 ноября бывают небольшие яр­марки. Самовары было в 10 крестьянских домах».

Постройки в деревни располагались скученно, в два посада, окнами к северу и югу, все постройки деревянные, большинство крыты со­ломой. Черных изб 12. Дети учились в местной земской школе, «учебные пособия бесплатные»54.

После смерти о. Гавриила в 1891 году в сельский Георгиевский храм села Юрьевского был назначен Алексей Дмитриевич Ушаков (1864 – 1943), который более 40 лет служил в нём священником. В «Тверских епархиальных ведомостях» за 1891 год в отделе «Епархиальные известия» читаем: «Священник села Юрьевского Старицкого уезда Гавриил Соколов 22 июля сего года помер, а на его место в 30 день минувшего августа рукоположен учитель Чамеровского сельского училища Алексей Ушаков»55. О. Алексей будет вести огромную общественную работу. С 1903 года стал действительным членом Тверской учёной архивной комиссии. Он собрал и опубликовал материалы по истории сел Юрьево, Спас, Мичково. Очень интересны его работы по сбору народного фольклора, которые были написаны в стихах и прозе, на исторические, бытовые и нравственные темы. Например, небольшая книжка «Крестьянская свадьба в конце XIX века в Старицком уезде» — это бесценный памятник обрядовой поэзии наших предков. Чтобы написать так правдиво и увлекательно, автору нужно было знать все тонкости обычаев Старицких крестьян. Все этапы старинной свадьбы – «Девичник», «Отдавание красы» и «Свадебное пиршество» — это настоящее театрализованное представление, в котором чередуются рифмованные народные песни и плачи, юмор и шутки, поговорки и присказки. Сам же о. Ушаков часто публиковал свои стихи на религиозные темы в региональном журнале «Тверские епархиальные ведомости»56. Впервые на страницах журнала было опубликовано стихотворение о. Алексея Ушакова в 1891 году, которое было посвящено кончине Архиепископа Тверского и Кашинского Саввы. Стихотворение это прислано в редакцию журнала при следующем письме: «На днях я получил известие, быть может, и ложное, что добрый наш владыка помер. Почитая в нём великого и доброго пастыря, я не мог удержаться, чтоб не выразить своих чувств по поводу этой дорогой и общей для всех нас потери, результатом чего и получилось стихотворение, которое при сем письме и прилагаю. Если найдёте его удобным для напечатания в Епархиальных Ведомостях, — буду очень благодарен, потому что надеюсь, что не найдётся ни одного священнослужителя, в котором мое скромное произведение не затронуло бы лучших чувств по отношению к почившему пастырю»57.

В 1894 году священник Георгиевского храма Алексей Ушаков выступил с инициативой перед прихожанами о покупке большого колокола. В этот период времени приход состоял из 243 дворов, в которых проживало 1699 человек (799 мужчин и 900 женщин). Прихожане были из села Юрьевское, деревень Юрьевские Горки, Свистуново, Сорокино, Благинино, Клеопино, Рождественно, Дубровино. Приход решил собрать с каждого взрослого человека по 3 рубля 25 копеек. Таким образом, было собрано свыше 3 тысяч рублей.

И вот 3 марта 1895 года в село Юрьевское пришло радостное известие – на Старицкую станцию Новоторжской железной дороги прибыл новый 250-пудовый колокол. Священник Ушаков спросил прихожан:

— Как везти колокол: на своих ли приходских тощих лошадях или нанять сильных ломовых лошадей?

Тут же прихожане ответили:

— Не дадим нашего «благовестника» везти лошадям, — на себе повезем! Разве нас мало?! А самим не свезти, — чужие пособят!

Растроганный до глубины души, проявлением такого усердия, священник Алексей Ушаков благословил прихожан везти большой колокол «на себе».

Сделав дроги, свыше 500 прихожан через два отправились за благовестником. Расстояние от села до станции Старицы более 20 километров, шли с молитвой.

Прибыв на станцию, тут же принялись за работу. Больших трудов стоило снять 250-пудовый колокол с железнодорожной платформы и поставить на дроги, так как специальных технических приспособлений для подъёма таких тяжестей на станции не было.

Дорога от станции до города была проселочная и очень ухабистой, приходилось часто останавливаться, поэтому до Старицы везли благовест целый день.

На следующий день повезли большой колокол через реку Волгу. Боялись, что лед может не выдержать, да к тому же число богомольцев с каждым часом увеличивалось. Вся процессия несколько тысяч человек растянулась почти на километр. Впереди шли старушки с лопатами, которые ровняли ухабы, «чтобы колоколу-то ехать было свободнее». Чтобы укрепить и ободрить себя, христиане всю дорогу пели священные песни.

Около села Юрьевского собрался народ, в основном, старики и дети. И как только большой колокол «въехал» в село все разом поклонились до земли со словами: «Кормилец наш, добро пожаловать!» колокол привезли в ограду, и весь народ по приглашению священника устремился в храм, где с коленопреклонением благодарил Бога, исполнившего народное желание.

Поднятие колокола была назначено на 12 марта, так как с 9 по 11 марта свирепствовала такая сильная вьюга, что все вокруг замело, «с большим трудом можно было выбраться из хаты, трудно было сделать несколько шагов». В день поднятия колокола выглянуло солнышко. Народу в храме собралось столько, что некоторым пришлось стоять «и на окнах, и на паперти, и в ограде». Началась литургия. После литургии пошли с крестным ходом вокруг Георгиевского храма «на благословение кампана». По окропление кампана святой водой, о. Алексей сказал слово: «Божию споспешиствующую милостью, своими трудами и усердием, вы, прихожане сего храма, соорудили благолепный, тяжеловесный и благозвучный благовестник… А звук колокола имеет для нас, православных, большое значение. Когда мы слышим звук благовестника, какое-то особое торжественное благоговейное чувство овладевает нами; у нас душа радуется и сердце веселится; шапка как-то невольно снимается с головы, и мы благоговейно осеняем себя крестным знаменем. Звук колокола означает глагол Божий, благовествующий нам радость и призывающий на молитву и славословие Божие. Они, эти святые звуки, хотя без слов, но весьма ясно как бы говорят нашему православному русскому народу: «Сегодня праздник; успокойся от своих тяжких трудов, осени себя крестным знаменем и спеши в Божий храм… там ты обретёшь покой души совей, там ты найдёшь мир и радость… Теперь у вас, братия сего святого храма, благовестник… звуки его будут достигать до отдалённых уголков вашего прихода. Да пребудет же невредим вам благовестник на многие и многие лета и да благовестит он ваш день ото дне спасение Бога нашего. Аминь».

Наконец, наступил самый ответственный момент – поднятие большого благовестника на колокольню. После благословения священника Алексея Ушакова ответственный мастер за поднятие колокола крикнул:

— С Богом!

Несколько сот человек взялись за канаты, «Канаты потянулись, но колокол только колыхался на дрогах, а не поднимался». Оказалось, что один из блоков был неправильно закреплен. После исправления недостатка благовест стали потихоньку поднимать и через несколько минут он был уже на колокольне. Надо сказать, что поверью, если среди «поднимающих найдется грешник, то колокол будет только стонать и рвать канаты, а на колокольню ни за что не пойдет».

До позднего вечера богомольный народ не расходился от своего храма, с удовольствием слушал милые, дорогие и гармоничные звуки нового благовестника58.

В 1900 году в селе Юрьевском был открыт церковный кирпичный завод с целью заготовления материал для постройки вокруг Георгиевского храма кирпичной ограды с железными решетками. В феврале на стол Тверской духовной консистории ложится прошение, подписанное причтом Георгиевского храма священником о. Алексеем Ушаковым, диаконом Александром Колоколовым, псаломщиком Иваном Титовым и церковным старостой Нилом Константиновым, в котором просят разрешить «открыть кирпичный завод для заготовления материала на предполагаемую постройку ограды кругом местной церкви… Предполагаемый завод, собственно говоря, будет не вновь построен, а только возобновлён на месте прежнего кирпичного завода, который был открыт при постройке церкви и вследствие незначительности церковных средств, на первое в особенности время будет иметь весьма скромные размеры. Постоянных рабочих при заводе именно не предполагается: рабочие будут наниматься понедельно и при том в несопредельном количестве, а по мере надобности. Тем более не предполагается сдавать работы на подряд, так как заведывание работами бесплатно принимает на себя помощник старосты местной церкви, при дер. Горок Лев Яковлев. Материал для обжигательной печи и другой для просушки  сырца предполагаем устроить на деревянных столбах и покрыть тёсом. Завод будет находится на расстоянии около версты от села Юрьевского»59.

Уже 3 марта Указом Тверской духовной консистории необходимое разрешение было получено. После этого от Юрьевского причта и церковного старосты было направлено такое же прошение в Тверское Губернское правление, из которого 20 марта получена резолюция: «Вследствие прошения причта и церковного старосты села Юрьевского Старицкого уезда, выдать им разрешение на устройство кирпичного завода в расстоянии около версты от села Юрьевского, чрез Старицкое Уездное Полицейское Управление, с тем, что бы кирпич выделывался для нужд церкви, а не с промышленной целью и чтобы об окончании постройки было заявлено местному Полицейскому Правлению для получения особенного разрешения на пользование ею; о чём объявить сказанному причту и церковному старосте повесткой…»60.

В 1901 году  приход состоял из 243 хозяйств, проживали 1699 человек (799 мужчин и 900 женщин). Священником в церкви был Алексей Дмитриевич Ушаков, 35 лет, диаконом служил Александр Александрович Колоколов, 59 лет, псаломщиком – Иван Васильевич Титов, 22 лет. Прихожане были из села Юрьево и деревень Юрьевские Горки, Свистуново, Сорокино, Благинино, Клеопино, Рождественно, Дубровино.

Как мы уже знаем, настоятель храма Георгия Победоносца священник Алексей Ушаков написал несколько книг по истории сельских населённых пунктов Юрьевского прихода. Немало страниц в этих работах было уделено истории местных храмов. Этот материал для нас является бесценным, так как сегодня некоторые церкви полностью разрушены или стоят в руинах. Например, Мичковский Борисоглебский храм уничтожен в годы Великой Отечественной войны, в лихие годы атеизма разрушены в деревне Покровское Бойковского административного округа церковь Покрова Пресвятой Богородицы, в деревне Верхний Спас деревянная церковь Спаса Нерукотворного, в деревне Саначино деревянная часовня Владимирской Божией Матери, в деревне Тарасово каменная часовня Покрова Пресвятой Богородицы.

Сохранился единственный храм в Юрьевском сельском округе – Георгия Победоносца, так как колхоз до последнего времени использовал его под свои сельскохозяйственные нужды. Но ни о каком пристойном ремонте колхозом церкви не могло быть и речи. Чтобы понять, вот что превратился Георгиевский храм к концу XX столетия достаточного простого взгляда. Обидно и горь­ко видеть здесь следы вандализма. Ведь Георгиевская церковь — это не просто памятник архитектуры. Это был, хочется еще раз напомнить, эпицентр духовности, из которого, как волны колокольно­го звона, шли культура и нравственность. Даже в пустом, обезлюдевшем храме, давно забывшем о мерцании свечей и запахе ладана, душа наполня­ется каким-то неизъяснимым трепетом, откликаясь на голоса потерянных в глубине истории предков. Так у кого же поднялась рука намалевать на его стене гадкие картинки, выломать мраморные блоки, нацарапать на ко­лонне непристойное слово? С болью смотрю на гигантские трещины в стенах, на облупившиеся древние фрески. Разваливается старая кладка. Ничего не осталось от внутреннего убранства.

Словно чувствуя,  что в скором времени наступят тяжёлые времена для церкви, священнослужитель, краевед и патриот Алексей Ушаков в 1903 году оставил для потомков описание сельской церкви. По его словам «… Юрьевский храм и по внешнему виду и по внутреннему благолепию не уступает лучшим храмам уездных городов епархии, хотя в то же время богатством и не отличается»61. Для убедительности приведём из книги А. Ушакова лишь маленькую часть драгоценного материала:

«Храм села Юрьевского каменный, одноглавый, византийского стиля. Вышина его в фасаде от основания до вершины купола 11 саж. Купол имеет 4 саж. в диаметре и просветлён 12-ю окнами без решёток; на нём осмиконечный железный крест, окрашенный в жёлтый цвет.

Над папертью устроена двухъярусная колокольня, имеющая от основания до вершины купола 16 саж. высоты. Над куполом возвышается шпиль, обитый белою жестью, с железным крестом, окрашенным желтою краской. Церковный звон состоит из 5 колоколов: первый, весом в 205 пудов, сооружён на средства прихожан в 1893 году, лит в Санкт-Петербурге на заводе Олова; второй колокол, весом в 51 пуд 15 фунт., лит в Москве в 1861 году; остальные три малые колокола неизвестно какого веса и где литы. Церковь крыта железом, и крыша окрашена медянкою; наружные стены оштукатурены и выбелены известью. На полукруглом выступе стены главного алтаря помещено изображение Спасителя, писанное акварелью. Церковь имеет три входных двери: одну в паперти и две – северную и южную – в холодной половине. Над северной и южной входными дверями устроены навесы, поддерживаемые высокими массивными колоннами из белого камня, добываемого в берегах реки Волг местными жителями. Над входной дверью в паперть помещена в 1895 году икона благословляющего Спасителя, писанная красками и на полотне.

Паперть, имеющая вышины 3 саж., длиною 7 арш. и ширины 4 арш., в 1894 году украшена иконами из старой церкви, до тех пор хранившимися в кладовой. На своде помещено изображение св. креста с терновым венком посредине и надписью внизу: «НИКА». Из паперти, чрез двойные двери, вход в церковь.

Церковь расположена в виде креста и имеет в длину от притвора до горнего места 19 саж., в ширину во всё притяжение 8 сажень. С правой стороны (южной) помещается придел в честь иконы Казанской Божией Матери, с левой – придел в честь Живоначальной Троицы. Иконостасы обоих приделов двухъярусные, украшенные резьбою с позолотой и окрашены в светло-вишнёвый свет. Между приделами, чрез арку со стеклянными дверями, вход в лене отделение храма. Эта часть храма особенно величественна и благолепна. Она так же, как и трапеза, украшена стеною живописью и орнаментами. На высокой солее в две  ступени помещается иконостас, разделяющийся на три части и представляющий как бы три иконостаса, поставленные в ряд. Средняя часть иконостаса (четырёхъярусная) несколько углублена внутрь алтаря и отделяется от боковых частей двумя выступами. Боковые части иконостаса двухъярусные и значительно меньше средней. На белом фоне иконостаса помещаются иконы в золочёных рамках, писанные на золотом фоне. За иконостасом расположен обширный алтарь, разделённый, соответственно иконостасу, на три части. В средней части алтаря, самой обширной, находится престол в честь св. великомученика Георгия Победоносца, в одной из боковых, а именно в южной – престол в честь св. пророка Илии. Благодаря высокому положению иконостаса, богослужение видно и слышно даже от самых входных дверей тёплой церкви, а обилие света и воздуха и преобладающий светлый цвет иконостаса и стен храма придают ему особенное величие, торжественность и красоту…

Из числа достопримечательностей Юрьевского храма главное место занимают местно чтимые иконы Спасителя и Смоленской Божией Матери. Эти иконы помещаются в пролёте между приделами тёплого храма и перенесены сюда из уничтоженной старой церкви. Не нужно быть знатоком живописи, что бы признать за ними глубокую древность. Обе иконы одинакового размера и украшены медными посеребряными ризами, которые были сделаны из пожертвования доброхотных дателей в 1806 году. Размер икон следующий: длина их 1 арш. 8 вершк. И ширина 1 арш. 3 вершк. Когда в 1888 году пожаром грозил опасностью местному храму, на сельскую площадь была вынесена икона Смоленской Божией Матери, и, по словам очевидцев, веер тотчас же повернул в обратную сторону, противоположную от храма, на сгоревший уже посад села. Многие благочестивые обыватели приписывают спасение храма от пожара заступничеству Божией Матери. Всегда, — при отправке молодых людей на военную службу или на летние заработки, при других каких-либо случаях семейной радости или горя, — пред этими иконами служатся молебны: с акафистом, и при каждом богослужении пред ними же преимущественно зажигаются свечи. А потому, чтобы в летнее время, когда богослужение совершается в холодном храме, не лишить молящихся возможности видеть пред собою эти особенно чтимые иконы. В 1893 году были построены два киота на клиросах холодного храма, куда иконы и ставятся на всё время, пока здесь, совершается богослужение. На зиму они снова переносятся в трапезу. В 1885 году Юрьевский храм посетил Преосвящённый Антонин, бывший Епископ Старицкий. Он обратил особое внимание на эти местно чтимые иконы, но одобрил и новую живопись, особенно в тёплой церкви, где все иконы в обоих иконостасах писаны г. Шишкиным, получившим образование в Академии художеств»62.

Не менее ценным также является для нас материал о пожертвованиях в церковь Георгия Победоносца, сделанный в разное время крестьянами сельского прихода. Так, крестьянин деревни Клеопино Димитрий Иванов пожертвовал плащаницу, «шитая медною мишурой по малиновому бархату с гробницею, украшенной резьбой с позолотой и изображениями страданий Господних в медных посеребряных ризах, в стеклянном футляре», стоимостью 486 рублей; крестьянин деревни Свистуново Григорий Яковлев подарил напрестольный серебряный крест «84 пробы, весом 2 фунт. и 30 зол., стоимостью 111 рублей; серебряное кадило, стоимостью 43 рубля, пожертвовал крестьянин деревни Благинино Филипп Кузьмин; «бархатный, вишневого цвета воздух, шитый серебром с такими же покровами, очень ценной новоторжской работы», пожертвовал строитель храма, архитектор Гребенщиков63.

Много книг богослужебных или богословского содержания, хранились в ризнице Георгиевского храма, относились к XVII – XVIII векам. Самая древняя книга  — «Шестоднев» была за 1608 год, а на «Триоде постной» за 1680 года имелась запись следующего содержания: «Лета 1705 г, марта в 5 день, поднёс сию святую божественную книгу триодион постную во славу преединосущные Троицы и в похвалу великомученика Георгия, иже во Тверском уезде в отчине Иванишскаго монастыря при иерее Никите Константинове для поминовения родителей своих: Феофана, Максима, Иоанна, схимонахини Пелагеи, Феодоры, монаха Корнилия, монаха Годеона, Наталии, Никиты, Пелагеи, Никифора, Алексея, Феодосия, Варвары, Фрола – приказу книг печатного дела подьячий многогрешный Исаак Максимов Протопопов, а подписывал аз многогрешный Андрей Иванов сын Протопопов»64.

Нельзя не отметить с каким трепетом относится священнослужитель Алексей Ушаков к своим прихожанам, которые «в общем отличаются набожностью и любовью к храму Божию: каждый воскресный день, а особенно в праздники, не смотря ни на дурную погоду, ни на почти непроходимую дорогу, например, в весеннее время, — церковь всегда бывает полностью молящихся. Не смотря также на неудобство посещать вечерние богослужения и собеседования, производимые по воскресным дням великого поста, в церковь всё-таки собиралось каждый раз не менее 200 слушателей»65.

23 мая 1899 года священник о. Алексей Ушаков был награждён набедренником, который торжественно вручил Архиепископ Тверской и Кашинский Димитрий66.

Очень богата биография священнослужителя о. Алексея Ушакова на общественном поприще. Так, священник о. Алексей принимает активное участие в ежегодных съездах старицкого духовенства «духовно-училищного округа». В 1897 и 1900 годах о. Алексей Ушаков на три года избирается членом ревизионной комиссии Старицкого духовного училища67. Неоднократно он избирается председателем столь высокого уездного форума духовенства. Это происходит в 1903, 1907, 1909, 1912 годах68. В 1907 и 1913 годах священник о. Алексей вместе с 5-ью священнослужителями вновь избирается на трехлетний срок членом Правления старицкого духовного училища (в этом здании сегодня располагается педагогическое училище – А. Ш.)69. 29 мая 1914 года на очередном съезде духовенства Старицкого училищного округа священник о. Алексей получает специальное задание в рассмотрении вопроса «…. о возвращении сумм квартирного фонда, израсходованных на основании резолюции Высокопреосвященнейшего Антония на нужды Старицкого духовного училища и, принимая во внимание, 1) что остатков по содержанию училища за 1913 год не имеется, 2) что деньги уже израсходованы полностью и тем более, что из означенной суммы в 225 руб. в распоряжение Правления поступило только 132 руб. 75 коп., собранных лишь со Старицкого уезда, съезд возвратить означенную сумму находит невозможны; 2) в виду сложности и запутанности и недоразумений, возникающих между духовенством по этому поводу, съезд постановил: поручить священнику села Юрьевского о. Алексею Ушакову, как постоянному члену-депутату Епархиального съезда, близко знакомому с историей этого вопроса, составить докладную записку о квартирном фонде в течении двухнедельного срока и представить чрез председателя съезда Его Высокопреосвященству с просьбой о разрешении рассмотреть этот вопрос на благочиннических собраниях, и желательно, чтобы докладная записка была напечатана вместе с протоколом съезда в Тверских епархиальных Ведомостях»70.

К сожалению, история движется не только благими порывами. Придя к власти, большевики самый страшный удар обрушили на русское православие.

В 1918 году был опубликован Декрет СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». 30 августа 1918 года была обнародована инструкция Наркомюста по проведению в жизнь декрета СНК об отделении церкви от государства. Этот документ вызвал большую волну недовольства у духовенства.

Что же представляла собой эта инструкция и почему она не уст­раивала духовенство? Надо признать, что инструкция сильно ограничивала жизнедеятельность религиозных организаций. Инструкция, по сути (хотя она и не имела силы закона), закрепила положение о лишении религиозных организаций прав юридического лица. Теперь же все религиозные органи­зации обязаны были заключать договора с новой властью «о бессроч­ном бесплатном пользовании богослужебного здания» (!). В противном случае, если духовенство сопротивлялось, привлекалось к судебной от­ветственности, а это — по закону военного времени — к расстрелу.

Такие договора были подписаны между новой властью со всеми городскими и сельскими настоятелями церквей Старицкого уезда в 1919 году. Договор с представителем духовенства Юрьевского храма Георгия Победоносца был заключен летом 1919 года. В нём, в частности,  говорилось: «Мы, ниже­подписавшиеся, граждане села Юрьевское Тверской губернии, имеющие в нем свое местожительство, заключили настоящий договор с Старицким Уез­дным Советом Рабочих и Крестьянских Депутатов, в лице его полномочно­го представителя Инструктора Петра Антоновича Будаева, в том, что сего 15 июня 1919 года, приняли от Старицкого Совета Рабочих и Крестьянских Депутатов в бессрочное бесплатное пользование находящееся в городе Старице богослужебное здание Успенского монастыря с богослужебными предметами по особой, нами заверенной своими подписями, описи…»71.  Затем шло перечисление 13 пунктов, по которым эти граждане не имели право владеть движимым и недвижимым имуществом, запрещалась всякая благотворительная, просветительская и педагогическая деятельность. Все имущество, включая храм, передавалось на баланс местного Совета и принималось по описи, то есть все церковное имущество признавалось государственной собственностью. В то же время ремонт культовых зданий, согласно инструкции, верующие обязаны были осуществлять за свой счет. Все религиозные шествия и молебны на открытом воздухе без разрешения местных властей не допускались.

Как мы уже говорили, если инструкция Наркомюста сильно огра­ничивала жизнедеятельность всем храмам и монастырям Русской Православной Церкви, то те­перь запрещалась всякая благотворительная, просветительская и педа­гогическая деятельность. Все имущество, включая храмы, передавалось на баланс местного совета, которое принималось по описи, то есть все цер­ковное имущество признавалось государственной собственностью. В то же время ремонт культовых зданий, согласно инструкции, верующие обязаны были осуществлять за свой счет. Все религиозные шествия, молебны на открытом воздухе без разрешения местных властей не допускались.

Не менее драматично складывались отношения Церкви с большеви­ками в связи с реквизицией имущества. Сразу после окончания гражданс­кой войны Россию ждало еще одно тяжелое испытание: ко второй половине 1921 года в обширных районах страны разразился страшный голод — бедс­твовало до двух с лишним десятков миллионов человек. Газеты сообщали, как в Поволжье, например, вымирали целые деревни. Религиозные органи­зации не остались равнодушными к подобным событиям.

22 августа 1921 года Патриарх Тихон выпустил Воззвание к веру­ющим, в котором призывал помочь голодающим: «… к тебе, православная Русь, первое слово мое! Во имя и ради Христа зовет тебя устами моими святая Церковь на подвиг братский, самоотверженной любви. Спеши на по­мощь бедствующим с руками, исполненными даром милосердия, с сердцем, полным любви и желания спаси голодающего брата…»72.

На этот призыв Патриарха Тихона откликнулось и духовенство Старицкого уезда. На территории Успенского монастыря состоялось «благочинническое» собрание, где присутствовало 5 протоиереев, 3 свя­щенника, 1 псаломщик и 8 представителей от мирян. На собрании стоял только один вопрос — оказание помощи голодающим Поволжья. Решение было принято единогласно: «Произвести тарелочный сбор в церквях в пользу голодающих Поволжья 6 раз»73.

Однако большевики стали резко возражать против участия Русс­кой Православной Церкви в оказании помощи голодающим, ссылаясь на инс­трукцию Наркомюста от 30 августа 1918 года, согласно которой религиоз­ным организациям запрещалось заниматься благотворительной деятель­ностью. Вместе с тем к концу осени 1921 года в стране складывалось ка­тастрофическое положение. Голод уносил все новые тысячи человеческих жизней. И вот тут-то и стали все настойчивее раздаваться призывы наи­более нетерпеливых и «решительных борцов с религией» отобрать все цер­ковные ценности для обмена их на хлеб за границей. Например, на стра­ницах старицкой уездной газеты «Плуг и молот» все чаще и чаще стали появляться статьи, направленные против Православной Церкви. Вот только две небольшие выдержки из газетных статей тех лет: «Не пора ли взяться за разум и вспомнить как те, на которых мы боимся указать пальцем, не так давно драли с нас шкуры… Проснись, Товарищ! Откройте глаза и вы увидите, что это вовсе не затруднение, а простая, законная, справедли­вая расплата»74, или «У голодного много рождается мыслей в голове, но все преступного характера…»75. Так, постепенно, разворачивает­ся истерия против Русской Православной Церкви. В каждом номере — нега­тивные статьи о Православной Церкви — социальный заказ власти. Очевид­на и цель заказчика: настроить общественное мнение против Церкви, представив ее чуть ли не единственной ответчицей за страдания миллио­нов людей.

И, в конце концов, 2 января 1922 года Президиум ВЦИК принимает постановление «О ликвидации церковного имущества», при обсуждении ко­торого уже делались первые наметки плана продажи церковных ценностей за границу. По подсчетам большевиков, в результате кампании по изъятию церковных ценностей можно «взять в свои руки фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть, и в несколько миллиардов)…» И одного этого, по их мнению, вполне достаточно, чтобы спасти миллионы человек от голодной смерти. Однако до конца февраля никаких крупных мер по изъятию церковного имущества по разным причинам не предпринима­лось.

26 февраля в «Известиях» появилось новое постановление ВЦИК, в котором сообщалось: «Ввиду неотложной необходимости спешно мобилизо­вать все ресурсы страны, могущие служить средством борьбы с голодом в Поволжье и для обсеменения его полей, Всероссийский Центральный Ис­полнительный Комитет, в дополнение к декрету об изъятии музейного иму­щества, постановил: 1. Предложить местным Советам в месячный срок со дня опубликования сего постановления изъять из церковных имуществ, пе­реданных в пользование групп верующих всех религий по описям и догово­рам, все драгоценные предметы из золота, серебра и камней, изъятие ко­торых не может существенно затронуть интересы самого культа, и пере­дать в органы Наркомфина, со специальным назначением в фонд Централь­ной комиссии помощи голодающим.

2. В целях планомерного проведения этого мероприятия, органи­зации точного учета и передачи органам Наркомфина по особому счету для Центральной комиссии помощи голодающим вышеуказанных ценностей образо­вать в каждой губернии комиссию в составе ответственных представителей губисполкома, губкомотдела и губфинотдела, под председательством одно­го из членов ВЦИКа…»76.

Это сообщение вызвало не только замешательство, но и острое недовольство в религиозных кругах. В каждом храме издавна хранились православные реликвии: иконы, панагии, кресты, принадлежавшие видным религиозным деятелям прошлого, которых почитала Церковь. Теперь все эти предметы реквизировались и передавались органам новой власти. Реквизиция церковного имущества часто распространялась буквально на все предметы богослужебного культа, вплоть до тех, которые были очень необходимы церкви. Дело доходило до того, что в храмах отбирали у священников не только метрические книги, но и вообще всю богослужебную литературу.Особо неодобрительной была реакция духовенства на изъятие драгоценных предметов церковного назначения. На оговорку в постановлении ВЦИК о том, что не будут изъяты те предметы, которые могут «существенно затронуть интересы самого культа», мало кто надеялся. Слишком свежи были в памяти массовые реквизиции монастырско­го и церковного имущества, осуществленные в 1918-1920 годы, хотя и тогда было достаточно заявлений, что изымаются лишь предметы «церковной роскоши», а все нужное верующим остается в неприкосновенности. Увы, множество богослужебных предметов бесследно исчезло.

Уже 10 марта 1922 года Президиум Старицкого уездного исполни­тельного комитета на своем неочередном заседании заслушал вопрос «Об изъятии церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих для сдачи таковых в фонд ПОМГОЛА». Президиум постановил: «Создать Ко­миссию в составе: от УИКа тов. Друганов, Уфинотдела тов. Зубарев, Укампомполгола тов. Красильников, которым немедленно приступить к ра­ботам»77. Началась активная подготовка к изъятию церковных ценнос­тей на местах.

18 апреля поступила последняя инструкция-разнарядка из Губис­полкома. В ней, в частности, мы находим: «К фактическому изъятию прис­тупить с 24-го Апреля и закончить таковую в двухнедельный срок. Работу ограничьте городом и монастырями. Первым шагом работы Комиссии являет­ся получение договоров, по которым сдано церковное имущество и подроб­ных описей его… Работу по фактическому изъятию следует начинать с наиболее богатой церкви

До начала изъятия церкви произвести следующее: 1) Провести в каждом приходе выборы представителей верующих от 3-5 человек… Отказ со стороны верующих от участия в работах Комиссии ни в коем случае не приостанавливает работы. В назначенный день Комиссия приходит в цер­ковь, вызывая к этому дню священника, старосту и делегатов от верующих (3-5). Кроме лиц, предусмотренных работой Комиссии, в это время в храм никто не допускается. Имея у себя на руках опись церковного имущества, Комиссия начинает его фактическую поверку тщательно относясь к ценнос­тям, составляя протокол, в который заносится все недостающее и все имеющееся сверх описи. Попутно с этим Комиссия отличает те предметы, кои надлежат отчуждению в фонд Голодающих Поволжья. Постановление свое Комиссия заносит в протокол. Представители верующих могут заносить свои мнения в протокол. В случае возбуждения со стороны верующих пись­менных протестов изъятия отдельных ценных предметов и предложения за­мены по равноценным по весу количеством золота и серебра, изъятие не приостанавливать, но сообщить верующим, что эти предметы будут взяты на особый учет и ходатайства верующих о замене немедленно будут пере­даны на разрешение Ц. К. ПОМГОЛ и в случае разрешения замены, предметы будут возвращены.

Сдача ценностей производится сейчас же, в тех случаях, когда изъятия требуют некоторой технической подготовки (например: снятие риз), сдача может быть отсрочена на 24 часа, но не более.

Все изъятие ценностей сдаются тут же, по предварительному взвешиванию, подсчете и оценке Финотделу в лице его представителя в присутствии РКИ и Комиссии… О работе комиссии ведется строжайшая от­четность.

Раз в неделю Комиссия дает подробную сводку о проделанной работе в Губкомиссию. О всех шероховатостях доносить телеграфно. Все результаты работ обязательно опубликовываются в местной газете»78.  

Изъятие в 1922 году церковных ценностей — золота, серебра и драгоценных камней — для «оказания помощи голодающему Поволжью» привело к сильнейшему ожесточению и взаимным обвинениям. Приблизительно в то же время церковь раскололась на последователей Тихона и приверженцев «живой церкви» (в которой позже тоже произошел раскол). Патриарх Тихон некоторое время провел под арестом и вынужден был подписать обязатель­ство отказаться от всякой антисоветской деятельности.

Сельское духовенство равнодушно отнеслось к соперничеству между тихоновцами и «живой церковью»: у них хватало своих забот. Сель­советы во многих случаях отбирали у священников землю и дома под пред­логом, что те, как паразиты, «живущие нетрудовыми доходами», не имеют на них права79. Приходские священники традиционно получали очень малую финансовую поддержку от церкви, если вообще получали, и жили на то, что поступало от прихожан, главным образом на плату за требы.

Издавна считалось, что наиболее богатые церкви были в сель­ской местности, так что большевики очень надеялись изъять «бесчислен­ные церковные сокровища» у села. В Тверском государственном архиве хранятся уникальные дела — «Ведомости наличия золота, серебра и золотосеребряных изделий в церквях Старицкого уезда за 1918-1922 годы». Приведём полностью текст ведомости по Юрьевскому храму Георгия Победоносца, подписанный священником церкви Алексеем Ушаковым:

«…Золотых вещей не имеется.
Серебряных:
Иконы – нет.
Подсвечники – нет.
Ризы на иконах – нет.
Ковчеги – 1.
Кресты – 4 ф. 90 з. – 3.
Чаши с принадлежностями – 10 ф. 8 з. – 3.
В примечаниях.
Серебряных:
1 кадило – вес неизвестен.
2 лампадки 1 ф. 4 з.
8 наугольников на двух Евангелиях – неизвестного веса.
1 дароносица – неизвестного веса»80.

Однако первый этап кампании по изъятию церковных ценностей растянулся, и стало ясно, что она базировалась на, мягко говоря, не­точных предварительных подсчетах ее инициаторов и вряд ли могла бы принести то количества золота, серебра, драгоценных камней, которое бы помогло обеспечить покупку за границей необходимого количества хлеба для спасения голодающих. Тем не менее, инициаторы кампании продолжали пребывать в уверенности, что ценностей по-прежнему у церкви много, но изъятие, мол, идет чрезвычайно медленно, много благодушия и миндальни­чанья с духовенством и потому надо ускорить это дело, применив самые решительные меры. Расчет на «бесчисленные богатства церкви» провалил­ся. Теперь вся вина переносилась на духовенство, которое мол, сумело перехитрить власти и спрятать золото.

8 апреля 1929 года было принято постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях», по которому жизнедеятельность религиозных организаций, общин, приходов подпадала под жесткую регламентацию государственных органов, во многом противоречившую декрету 1918 года об отделении церкви от государства и школы от церкви. Запрещалось без разрешения властей проводить собрания верующих, назначать или избирать руководителей общин, совершать религиозные обряды вне церкви, пользоваться услугами государственных предприятий, типографий, организованно обучать детей религии, заниматься благотворительностью, строительством и ремонтом культовых зданий81.

Одним из основных объектов нападок большевиков в это время стали церковные колокола. Вообще «война с колоколами» требует отдель­ного рассказа. Драматичная эта кампания началась еще в первой половине 1920-х годов и достигла своего апогея в период индустриализации. В борьбу с колоколами включились не только безбожники на местах, но и наркоматы юстиции и внутренних дел, разославшие весной 1926 года всем облисполкомам инструкцию «О порядке пользования колокольнями». Уже не церковь обладала правом колокольного звона, а местные власти получали почти неограниченные права в его регламентации. Инструкция гласила, что звон, нередко не связанный с отправлением культа, «нарушает нор­мальное отправление общественного правопорядка и особенно стеснительно отражается на жизни городских поселений». Инструкция запрещала совер­шение набатных тревог «для созыва населения в целях возбуждения его против Советской власти», не допускалось и пользование колоколами для звона непосредственно не связанного со службами в дни великих христи­анских праздников — на Пасху, Рождество. Производство красного звона с употреблением большого колокола разрешалось лишь при воскресных и праздничных службах. И, наконец, инструкция гласила: «При ликвидации молитвенных зданий, имеющиеся при них колокольни разбираются или же при соответствующем переустройстве приспосабливаются под противопожар­ные наблюдательные пункты, водонапорные башни…»82. Колокольни с колоколами в значительной мере отчуждались от еще действовавшего хра­ма, а старинные традиции колокольного звона были серьезно подорваны.

Крестный час колоколов пришел в 1927-1929 годах. Страна, объявившая безудержную, не обеспеченную ничем индустриализацию, требовала огромное количество цветного металла. Повсюду шла утилизация церковных колоколов. Не обошла стороной страшная трагедия и колокольню села Юрьевского. Очевидцы рассказывали, как сбрасывали большой 205-пудовый колокол. Народ, стоявший вокруг церкви на коленях, плакал.

После тех страшных событий прошло почти восемь десятилетий, но трагедия смолкнувшего голоса Православной Руси еще долгие годы будет сказываться на возрождаемой церковной жизни. Можно восстановить разру­шенные здания храмов по фотографиям, изготовить паникадила, лампады и купели, наконец, можно, наверное, отлить и колокола внешне напоминаю­щие старые. Но ведь главное в колоколе — его звон, а до нашего времени почти не сохранились ни записи звонов (их тогда не делали), ни многие тонкие секреты мастеров, придававших при отливке колоколам неповтори­мое звучание, рождавшее у верующих благоговейное и трепетное отношение к храму и службе.

В старину при эпидемиях и страшных морах, неурожаях и прочих бедствиях предписывалось непрерывно звонить в церковные колокола. Дол­гое время это считалось обычными предрассудками. Недавно же в печати были опубликованы результаты научных исследований, согласно которым тембр и частота колокольного звона влияет на весь живой окружающий нас мир. Издавна было замечено, что его боятся низшие животные: мыши, кры­сы, ряд насекомых. Не вынося этого звука, многие переносчики болезней убегают подальше от колокольни и населенного пункта. Очистительный звук благовеста и трезвона оказывает благое воздействие и на людей. Не случайно его так любили наши предки.

Осколки древних колоколов до сих пор можно найти у стен цер­ковных построек. А невидимые осколки засели в сердцах каждого русско­го. И пока мы не глухие к этой боли, у нас останется надежда, что рано или поздно мы еще услышим забытое чудо колокольного звона. И поплывет вновь над Старицей мелодичный перезвон колоколов.

Конец 20-х – середина 30-х годов XX столетия стал временем массового закрытия церквей и приходов. Причем закрытые церкви отдавали под склады, мастерские, магазины или предоставляли конторам, ведомствам, что задевало, оскорбляло чувства верующих.

Вот только некоторые статистические данные о закрытии церквей по Старицкому району, взятые из архивной папки «Материалы по вопросам религиозных культов»:

Пятницкая церковь закрыта в 1920-1921 гг. Склад Старицкого райпотребсоюза.

Бориса и Глеба в Старице закрыта в 1918 году. Молочно-мясной павильон колхозного рынка.

Вознесенская церковь города Старицы закрыта в 1935 году. Склад Старицкого райпотребсоюза.

Церковь Холохольня закрыта в 1935 году. Для хранения сена, под склад.

Братковская (Спасская) закрыта в 1937 году под склад колхоза «Труд Ленина».

Мелтучинская закрыта в 1937 году под склад колхоза «Россия».

Иванишинская закрыта в 1937 году под склад зерна колхоза  «Красноармеец».

Юрьевская закрыта в 1939 году. Склад колхоза и склад сель­по. Следует отметить, что в церкви сохранилась настенная роспись на библейские темы, выполненная, по свидетельству священника Ушакова, знаменитым художником Шишкиным.

Гурьевская церковь закрыта в 1939 году под зерносклад.

Ивановская церковь закрыта в 1935 году под зерносклад.

Красновская церковь закрыта в 1931 году. После проведения ре­монта здание может быть использовано в любых целях.

Глебовская церковь закрыта в 1936 году под склад колхоза. Романовская церковь  закрыта  в  1935 году,  используется под склад.

Первитинская закрыто в 1941 году. Подлежит сносу.

Роднинская закрыта в 1946-1947 годах. Используется под зернохранилище колхоза «Волга».

Бойковская закрыта в 1935-1936 годах под зернохранилище колхоза.

Покровская церковь закрыта в 1934-1935 годах. Использовать пусту­ющее помещение нельзя, оно развалено, стены и свод развалится сов­сем»83.

В это время, сталинский тезис об усилении классовой борьбы по мере продви­жения к социализму развязал руки не только НКВД, но атеистам. Прокати­лась лавина репрессий против верующих и особенно служителей культа. Каждый из них обязан был теперь пройти через всеохватывающее анкетиро­вание, которое определяло степень терпимости режимом этого лица. Жизнь приходов контролировалась инспекторами по наблюдению и негласными ос­ведомителями НКВД. При составлении регулярных докладов им предписыва­лось подробно освещать даже такие вопросы, как: «Откуда религиозные общества приобретают просвирки и свечи, месячный их расход и куда распределяются полученные деньги за проданные просвирки и свечи». При подозрении в уклонении от установленных правил религиозной деятельнос­ти или по любому доносу священнослужители подвергались аресту, а в лучшем случае выводились за штат.

В одной Тверской области было расстреляно только в 1937 году более двухсот священников. Осень и зиму 1937 года сотрудники НКВД едва успевали ставить свои подписи под «следственными» бумагами, а в выпис­ках из актов о проведении в исполнение смертного приговора секретарь Тройки всегда ставил 1 час ночи, потому что написание этой цифры тра­тилось меньше всего времени. И получалось, что все приговоренные в Тверской области были расстреляны в одно и то же время.

Среди тех, кто пролил и отдал самое дорогое – жизнь – за Бога и ближних, а значит, и за нас с вами, есть старицкие священномученики. Вот их имена, чей исповедческий подвиг новомучеников, отделенный от нас сравнительно небольшим промежутком времени в 60-65 лет, является, тем не менее, прямым продолжением подвига мученичества христиан первых веков:

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК  НЕЧАЕВ  АЛЕКСЕЙ  ЕФРЕМОВИЧ, священник Ильинского храма города Старицы, расстрелянный 27 ноября 1937 года в городе Ржеве84

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК  БАККАЛИНСКИЙ  ФЁДОР  ПАВЛОВИЧ, священник села Степурино Старицкого района Калининской области, расстрелянный 27 ноября 1937 года85.

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК  ВЕРЕЩАГИН  НИКОЛАЙ  МИХАЙЛОВИЧ, священник села Глебово Старицкого района Калининской области, расстрелянный 17 октября 1937 года86.

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК  ВЛАДИМИРСКИЙ  ИВАН МИХАЙЛОВИЧ, священник села Боронкино Луковниковского района Калининской области, расстрелянный 8 декабря 1938 года87.

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК  НЕКРАСОВ  МИХАИЛ АЛЕКСЕЕВИЧ, священник села Дегунино Старицкого района Калининской области, расстрелянный 27 ноября 1937 года88.

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК  ЧЕКАЛОВ  АЛЕКСАНДР ЛЕОНИДОВИЧ, священник села Железниково Старицкого района Калининской области, расстрелян 27 ноября 1937 года89.

Молите Бога о нас, отцы святи, приснопамятнии…

В 30-50-е годы погибли тысячи великолепных резных иконостасов и церковных росписей, а также миллионы икон от XV до ХХ века, выполне­нные лучшими мастерами. Совершенно безжалостно уничтожались иконы вто­рой половины XIX века, которые огульно объявлялись не имеющими худо­жественной ценности. Это также было трагическим заблуждением. Изучение каталогов торговых фирм Сотби и Кристи показывают, сколь высоко оцени­вают коллекционеры Америки и Западной Европы памятники русской иконо­писи этого времени.

При закрытии церквей большая часть икон сжигалась на кострах или разрубалась на дрова. В некоторых местах была организована добыча золота из икон.

Листаю пожелтевшие подшивки газеты «Правда». Вот похожий сю­жет — в номере от 8 января 1930 года: «В фабричном и городском районах Твери с большим успехом прошли антирелигиозные карнавалы. На «Проле­тарке» в карнавале участвовало 7 тысяч человек. Сожжено свыше 1000 икон»90. Некоторые старожилы города Старицы вспоминают, что точно такая акция проводилась в районе в 50-е годы. Пионерские организации школ проводили мероприятия под девизом «Пионер — икону в костер!». Собранные иконы были сложены в огромный шатровый костер, вокруг кото­рого позднее пионеры с песнями водили хороводы.

К концу 50-х годов очень большой процент населения России продолжало праздновать религиозные праздники. Их отмечали также широ­ко, как и новые — революционные. Больше всего докучали местным властям религиозные праздники, имевшие место в летние месяцы, когда, по логике сельскохозяйственного календаря, крестьяне должны были интенсивно тру­диться. Вместо этого колхозники устраивали себе выходные, напиваясь на местных ярмарках. Череда религиозных праздников в июле, включавшая день Ивана Купала 7 июля и Петров день 12 июля, вызывала наибольшие опасения, поскольку проходила в пору сенокоса.

Сильнейшее пьянство, составлявшее неотъемлемую часть сельско­го праздника, служило поводом и оправданием для разного рода антиоб­щественных выходок. Драки и пожары были обычным явлением во время по­добных праздников, происходили даже убийства.

17 августа 1957 года состоялось внеочередное заседание Ста­рицкого исполкома райсовета, на котором рассматривался вопрос «О состо­янии борьбы с преступностью и охраны общественного порядка в районе». В постановлении было протокольно записано, что «уголовная преступность в районе остается высокой, особенно много хулиганских проявлений и на­рушений общественного порядка допускается в дни религиозных праздни­ков. В районе отмечается всего 60 религиозных праздников, большинство религиозных праздников отмечают 30-40 населенных пунктов, а так назы­ваемый «Ильин день» 2 августа отмечают 52 населенных пункта. Большинс­тво религиозных праздников отмечаются в летнее время, 3-4 дня во время полевых работ колхозники на работу не выходят, чем самым наносится большой ущерб народному хозяйству колхозов. Ко всем религиозным празд­никам население готовит самогон. Религиозные праздники сопровождаются массовым пьянством. Нередко допускаются хулиганство, поножовщина, а в ряде случаев и убийства. Например, 14 августа сего года в деревне Под­вязье на религиозном празднике, так называемом «первый Спас» убит был учащийся училища механизации Иванов. 12 июля 1957 года в деревне Чуп­руново в религиозный праздник «Петров день» нанесено тяжелое телесное повреждение Бахареву. Всего в районе в дни религиозных праздников по­резано 10 человек. Исполком Райсовета считает нетерпимым, когда сель­ские Советы, депутаты и сельский актив мирится с этим позорным явлени­ем, не ведут с колхозниками никакой работы против религиозных праздни­ков… Хуже того, отдельные депутаты сельских Советов сами готовят са­могон и отмечают религиозные праздники. Например, депутат Болдыревско­го сельсовета Данилова Вера Егоровна в дневное время 15 августа 1957 года в населенном пункте Ивановское на виду у всех колхозников гото­вила самогон, не принимая участия в уборке урожая. В селе Красное 16 августа сего года колхозники не работали на уборке урожая, а организо­вано в населенном пункте недалеко от сельского Совета на трех аппара­тах готовили самогон, однако, председатель сельского Совета Гадалова не вмешивалась в это дело и не запретила выгон самогона»91.

Старицкий исполком райсовета требует, чтобы на сессиях сель­ских советов, собраниях колхозников постоянно обсуждался вопрос «О вредности для общественного хозяйства отправление населением религиоз­ных праздников».

Усиливается атеистическая пропаганда и на страницах районной газеты. Так, местная печать почти в каждом номере печатает небольшие заметки с мест: «Наша партийная организация, — пишет секретарь партор­ганизации колхоза «Волга» Иван Яковлев, — активно ведет борьбу с пере­житками прошлого в сознании людей. На партийных собраниях обсуждался вопрос об отмене религиозных праздников — самого большого зла на се­ле… Во всех бригадах отменены религиозные праздники, а это позволило колхозу значительно лучше справиться с сельскохозяйственными забота­ми»92.

Впрочем, не все коммунисты и советские работники готовы были вести «борьбу с пережитками прошлого». Например, председатель колхоза Александра Михайловна Павлова в деревне Холохольне Паньковского сельского округа по время празднова­ния «Пасхи» несла икону, за что и была исключена с руководящей долж­ности93. По праздничным и базарным дням прекращали работу не только крестьяне, сельские Советы, но и колхозное правление. Пред­метом такого разбирательства на исполкоме райсовета города Старицы был вопрос «Об отмене решения правления колхоза «Труд Ленина» от 1 июля 1959 года «О предоставлении колхозникам 8 и 9 июля выходных дней». Оказалось, что председатель колхоза Александров и правление колхоза во главе Градова, Лебедева, Лукинова, Спиридонова, Москалева, Михайлова, Орлова, Данилова, Петрова и Морозова на своем заседании вынесло реше­ние о предоставлении колхозникам 8 и 9 июля выходные дни. «Заведомо зная, что эти дни является 2-м и 3-м днем религиозного праздника «Ива­нов день», — отмечает в постановлении исполком райсовета, — правление колхоза встало на путь способствования подготовки к их празднованию, о чем свидетельствуют факты самогоноварения в 3-х домах колхозников, в том числе ветфельдшера колхоза Горшкова… Председатель колхоза т. Александров наряд бригадирам на эти дни не давал и сам 8 и 9 июля праздновал — находился в нетрезвом состоянии»94.

Календарь религиозных праздников мог представить еще один способ уколоть существующую атеистическую власть, оправдывая сопротив­ление вызвавшим столь глубокое возмущение распоряжениям райкома партии и райисполкома относительно времени сева, сенокоса, уборки урожая и так далее. Сельские труженики призывали на помощь целый набор народ­ных примет на этот счет: так, скот следовало выгонять на пастбище не раньше Егорова дня, 6 мая, косить сено только начиная с Петрова дня, 12 июля, сеять озимые после Аленина дня, 3 июля. Вот и в колхозе «Труд Ленина» Старицкого района при проверке работы правления с антирелиги­озной деятельностью, выяснилось, что председатель «… т. Александров постоянно настаивал, чтобы начинать пахать в день Еремея-Запрягальщи­ка, сеять лен на «Алёну — сей лен», а гречиху на Акулину-Гречишницу95. Трудно определить, действительно ли это соответствовало старин­ным традициям или представляло собой плод недавнего изобретения. Одна­ко в любом случае можно предположить, что «новый календарь религиозных праздников» приобретал в глазах верующих-крестьян особую силу, когда последние получали настойчивые указания из районного центра.

Однако у читателя не должно складываться мнение о том, что только религиозные праздники служили поводом и оправданием пьянства. В 70-е годы XX столетия в России борьба с пьянством и алкоголизмом разворачивается с новой силой. А ведь это время считается наивысшем «расцветом» атеистической пропаганды в стране. 16 мая 1972 года выходит постановление Совета Ми­нистров СССР «О мерах по усилению борьбы с пьянством и алкоголизмом». Почти ежеквартально на заседаниях Старицкого райисполкома рассматрива­ется вопрос «О мерах по усилению борьбы с преступностью и пьянством». В постановлениях мы не найдет ни одной (!) строчки о пьянстве в рели­гиозные праздники. Вот только малая толика этих решений за различные года: «Об убийстве, совершенном в Доме культуры ст. Старица», где от­мечалось, что «данное происшествие явилось следствием того, что со стороны исполкома Старицкого сельского Совета, участкового инспектора отдела внутренних дел не принималось необходимых мер по усилению борь­бы с пьянством и правонарушениями на территории сельсовета»96. В феврале 1976 года рассматривался вопрос «О фактах пьянства и хули­ганства в колхозах «Дружба» и им. Ленина»97. В следующем месяце этого же года Старицкий райисполком рассмотрел вопрос о колхозе «Правда», здесь мы читаем, что «на Степуринском льнозаводе процветает пьянство, имеют место нарушения трудовой дисциплины, уголовные преследования. В 1975 году 4 человека осуждены за кражи, 12 человек привлечены к ответственности за пьянство и мелкое хулиганство»98. В апреле 1977 года мы находим решение: «В леспромхозе, лесокомбинате, маслосырзаводе, ПМК-30 на почве пьянства рабочими совершено более 170 прогулов»99. В постановлении 1979 го­да найдем такие статистические данные: «В 1978 году по сравнению с 1977 годом общее число преступлений увеличилось на 16,5 процента. В первом полугодии текущего года в сравнении с соответствующим периодом прошлого года преступность возросла на 9,2 процента, по линии уголов­ного розыска на 42,1 процента. Наиболее опасные преступления возросли на 11,1 процента. Основной причиной преступности остается пьянство»100. В 1981 году прочитаем: «За первое полугодие 1981 года подобрано на улицах и других общественных местах в сильной степени опьянения 426 человек. За управлением транспортом в нетрезвом виде лишено водитель­ских прав 44 человека»101.

В 60-70-е годы появляются новые методы уничтожения памятников и исторической застройки, преподносимые под видом заботы о ней. В частности, установилась практика сноса под различными предлогами – «разборка с последующим восстановлением» или «снос с заменой сгораемых конструкций на несгораемые», что является фактическим уничтожением па­мятника. Нередко после сноса организация-арендатор ставит вопрос о не­целесообразности восстановления и находит поддержку в Управлении гос­контроля охраны и использования памятников.

Появился еще один метод — так называемый «третий путь». При­зывая якобы к сохранению памятников, сторонники «третьего пути» пред­лагают при реконструкции исторической застройки сохранять только па­радный фасад, переднюю стену, декорацию здания, встраивая его в совре­менную новую постройку, созданную индустриальным методами. При этом, как правило, разрушается структура памятника, а также структура окру­жающего его пространства.

В тех случаях, когда обставить снос памятника под видом забо­ты о нем не удается, делаются попытки обосновать его «малоценность» и «ветхость».

Надо сказать, что к 1961 году в Старицком районе остался один действующий храм – Ильинская церковь города Старицы. До 1917 года в Старицком районе вместе с городом действовало 89 православных храмов.

Большая роль в борьбе с религией на местах отводилась членам исполкомовской комиссии, которые ретиво исполняли контроль законода­тельства о культах. Именно они стояли внутри храма и переписывали поч­ти всех пришедших на религиозный праздник. Буквально уже на следующий день на стол секретаря исполкома (как правило — руководителя комиссии) ложилась докладная. За это члены комиссии получали дополнительные вы­ходные за «отработанное время». И через некоторое время на заводах, фабриках, учебных заведениях, райкомах комсомола начиналась «проработка» тех лиц, которые «засветились» в церкви на религиозном празднике. Особо подчеркивались в докладных члены ВЛКСМ и КПСС.

В этих же отчетах мы находим сведения о религиозных службах, проводимых не только в городе Старице, но и в районе. Так, в отчете за 1966 год, в частности, читаем: «… В отдельных населенных пунктах … дер. Илейкино, дер. Иваниши и дер. Маслово Старицкого района … есть почитаемые не­вежественными людьми «святые» колодцы и родники, откуда некоторые местные жители берут воду домой или пьют ее на месте… Поскольку ре­лигиозные фанатики и кликуши пытаются использовать для нелегальных бо­гослужений здания бывших часовен, нужно принять меры к тому, чтобы все пустующие здания бывших церквей и часовен, закрытых в разное время, были использованы под культурные или хозяйственные цели»102.

Вскоре такой учет был произведен Старицким отделением Всерос­сийского общества охраны памятников истории и культуры (!). Вот только некоторые сведения из него «ревнителей культуры»: «Здание церкви села Первитино подлежит сносу в виду его постепенного обрушения… Казна­ковская церковь развалена, использоваться не может. Подлежит сносу… Покровская церковь в настоящее время передана колхозу в хозяйственных целях: под складирование зерна и мастерскую для тракторной бригады… Бродовская церковь в настоящее время переоборудована под мастерские сельхозтехники… Чукавинская церковь передана в Старицкое сельпо, где в настоящее время находится пекарня… Предложения по дальнейшему ис­пользованию церкви села Берново. В связи с тем, что здание церкви в селе Берново было передано в 1965 году на баланс совхоза «Берново», последний использует это здание под хранение зерна. Здание церкви яв­ляется памятником архитектуры 17 века и здесь же рядом находятся мо­гильные камни — памятники пушкинских времен, которые представляют большой интерес для туристов. Место красивое, но эта красота нарушает­ся шумом тракторов, которые привозят и отвозят зерно. А если бы в зда­нии церкви организовать комнату — музей А. С. Пушкина, то было бы очень удобно для туристов, и для сельского Совета… Здание Кушниковс­кой часовни используется под магазин…» и так далее103.

Таким образом, в послевоенные пятидесятые-шестидесятые годы, когда страна залечила военные раны, Русская Православная Церковь снова попала под тяжелый политический пресс, испытанный ранее в годы разру­шительной революции. Новая волна безбожия и прикрытого гонения беспо­щадно обрушилась на служителей Церкви, поставив их в самое бесправное положение.

Каковы же масштабы гибели церковных и культурных ценностей России? Только по самым заниженным подсчетам погибло или превращено в руины 25-30 тысяч церквей и соборов, около 500 монастырей, не менее 50 тысяч ценных городских зданий, около 2 тысяч усадеб104.

За семьдесят лет насаждаемого безверия общество потеряло нравственные ориентиры. А это настоящая культурная катастрофа, которая резко нарушила преемственность поколений, подорвала накопленные веками традиции и духовность.

Наши дни наглядно показывают, что без веры в Бога и любви к ближним жить совершенно бессмысленно. И надо оглядеться вокруг, уви­деть, что храмы, часовни, монастыри, украшающие просторы нашего Оте­чества, как путеводные звезды, несут свой основной глубокий и жизнен­ный смысл. Именно они обращают внутренний взор человека единственно на то, что для него должно быть истинным, прекрасным, действительно бога­тым, что питает и радует его сокровенный дух, где вечность и истинное блаженство.

После долгих лет коммунистического разорения Россию озарила весна покаяния. И когда появилась возможность, население села Юрьевское поставило вопрос о передаче здания Георгиевского храма Церкви и об организации приходской общины в сельском округе. Ещё в 1978 году храм получил статус памятника архитектуры, но лишь в 90-х  годах из него был выведен колхозный склад, а в 1996 году началась подготовка к открытию прихода.

Летом 1997 года община была зарегистрирована управлением юстиции Тверской области. Костяк приходского актива сохранился до сих пор – Непомнящая Л.А., Жалонкина Л.Л., Ежова А.Н., Петрук И.В., Гусев Н.А.. Приход начал деятельность. Дважды по всему сельскому округу собирались средства. Был проведён ремонт полов, окон. Оборудован алтарь: престол, жертвенник. Поставлен иконостас, изготовлены подсвечники. Те прихожане, которые имели иконы, в том числе и из храма, принесли их и пожертвовали храму. Из помещения летнего храма были вывезены остатки колхозного имущества. Все работы производились силами прихожан, большую помощь оказала молодёжь села. И вот, 16 ноября 1997 года, в осенний день памяти святого великомученика Георгия Победоносца, в день, который издревле был праздничным в Юрьевском, в Георгиевском храме состоялось первое после времён большевистского опустошения богослужение – глубоко трогательное и волнующее для прихожан. Оно было совершено благочинным Ржевского благочиннического округа Тверской епархии протоиереем Олегом Чайкиным. Со слезами на глазах большое множество людей – жители сельского округа молились на Литургии и крестном ходе, каялись, исповедовались и причащались. В деревню вернулась духовность, началось возрождение. Духовный порыв, энтузиазм, стремление очиститься душой и возродить отеческие святыни у жителей Юрьевского наконец-то стало обретать свои законные формы.

4 ноября 1999 года, в день Казанской иконы Божией Матери, первую службу в качестве настоятеля Георгиевского храма совершил назначенный в него священник Димитрий Курдюков. Первые годы были особенно трудными. Руки опускались, не зная, за что взяться. Во многих вновь открывшихся приходах люди ждут священника, а потом, дождавшись, пытаются переложить на него все дела и всю ответственность. Но один в поле не воин – даже священник. Возрождение храма, прихода – это всегда общий кропотливый труд.

В 2004 году появился долгожданный благодетель – житель Москвы Галкин Александр Сергеевич, потомок жителей Юрьевского. Благодаря его пожертвованиям за эти годы были полностью отреставрированы кровля храма, купола храма и колокольни, установлен шпиль на колокольню. Ремонт кровли – самое важное. Когда она отремонтирована, здание спасено от разрушения. Теперь купола Георгиевского храма, как и встарь, озаряют своим блеском округу на много километров. Кроме того, в зимнем храме были перетянуты полы, полностью заменена электропроводка, открыт web-сайт прихода и сделано многое другое. Благодаря пожертвованиям других благотворителей храм благоукрашается церковной утварью и книгами.

Для сельского прихода визит архиерея – событие историческое. У нас главным событием 2006 года была архиерейская служба 6-го мая, в день памяти Георгия Победоносца. Его Высокопреосвященство Архиепископ Тверской и Кашинский Виктор в сослужении благочинного протоиерея Олега Чайкина и духовенства отслужил Божественную Литургию и крестный ход. Храм был полон народом. Перед началом богослужения Владыку приветствовали дети воскресной школы и настоятель храма. Были поднесены хлеб-соль и цветы. Служба прошла торжественно и возвышенно, было много исповедающихся и причащающихся. По окончании Богослужения Владыка произнёс проповедь, посетил музей села, присутствовал на подготовленном воскресной школой праздничном представлении. За усердный труд во славу Святой Церкви и прихода были награждены архиерейскими грамотами благотворитель храма Галкин А.С., староста храма Непомнящая Л.А., казначей храма Ежова А.Н., завхоз Петрук И.В., заведующий электрохозяйством храма Павлов Ю.Н., прихожане храма Гусев Н.А. и Курдюкова О.Н. В память о посещении нашего храма Его Высокопреосвященству была преподнесена икона Георгия Победоносца. На следующий день состоялся исторический вечер «Уголок земли родной», посвящённый истории села, с участием тверских и старицких краеведов. Давая оценку организации престольного праздника, его атмосфере, благочинный протоиерей Олег Чайкин сказал: «Был показан высший класс сельского прихода».

Духовное возрождение народа России, её храмов и памятников вновь, как и за прошедшую тысячу лет, неразрывно связано с Русской Православной Церковью. И это объективный процесс. Вновь добро и любовь показывают свою созидательную силу, а зло – разрушение и деградацию. Наши храмы – символы единства. Наши храмы – это место приложения наших усилий по улучшению нашей жизни и духовности. Это центры, в которых и через которые генерируется добро и созидание, появляется позитивная нравственная мотивация. Мне кажется, что небольшая история прихода Георгиевского храма очень ярко и наглядно иллюстрирует этот объективный процесс, идущий по всей России. Кто-то своим безразличием, эгоизмом и ленью выпадает из него и гибнет во тьме безвременья, пороков и беспамятства, а кто-то участвует в нём, духовно перерождается и созидает основы бытия для будущих поколений. Пусть Господь воздаст каждому по заслугам. 

ПРИМЕЧАНИЯ

  1. Ушаков А. Село Юрьевское и приписанное к нему село Спасское Старицкого уезда Тверской губернии. Старица, 1903. С. 5.
  2. Там же. С. 8.
  3. Писцовая книга Тверского уезда письма Ивана Петровича Заболоцкого и Михаила Иванова сына Усова Татищева за 1539 – 1540 гг. //В кн. Писцовые материалы Тверского уезда XVI века /Сост. А. в. Антонов. – М., 2005. Л. 217 об.-218.
  4. Ушаков А. Указ. соч. С. 9.
  5. Известия Императорской археологической комиссии. Вып. 6. Спб., 1904. С. 90.
  6. Дозорная книга 1551-1554 гг. //В кн. Писцовые материалы Тверского уезда XVI века /Сост. А. в. Антонов. – М., 2005. Л. 396-397 об.
  7. Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV – первой трети XVI века. М., 1988. С. 221.
  8. Сборник Русского исторического общества (далее – Сб. РИО). СПб., 1882. Т. 35. С. 480, 485, 491; РК. С. 42.
  9. Сб. РИО. Т. 53. С. 40.
  10. Там же. С. 506, 511.
  11. Там же. С. 625-626.
  12. Там же. Т. 95. С. 175-176.
  13. Зимин А. А. Из истории централизованного и местного управления в первой половине XVI в. //Исторический архив. 1960. С. 148; РК. С. 70.
  14. Герберштейн Сигизмунд. Записки о Московии. М., 1988. С. 222.
  15. Там же. С. 222-223.
  16. Труды Второго областного Тверского археологического съезда. Тверь, 1903. С. 323.
  17. Там же. С. 320.
  18. Салимов А. М. Тверской Спасо-Преображенский собор. Тверь, 1994. С. 101.
  19. Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV веков. Т. 2. М., 1962. С. 449.
  20. Салимов А. М. Указ соч. С. 104.
  21. Некрасов А. И. Отчет о комплексной тверской экспедиции //Труды этнографоархелогического музея. Вып. 4. М., 1928. С. 7.
  22. Салимов А. М. Указ. соч. С. 104.
  23. Известия императорской археологической комиссии. СПб., 1904. Вып. 6. С. 90.
  24. Ушаков А. Указ. соч. С. 17.
  25. Там же.
  26. Там же. С. 19.
  27. Там же. С. 19-21.
  28. Государственный архив Тверской области (далее – ГАТО). Ф. 160. Оп. 1. Д. 32713. Л. 109-111 об.
  29. ГАТО. Ф. 311. Оп. 1. Д. 59. Л. 3-3об.
  30. Там же. Л. 9-9 об.
  31. Ушаков А. Указ. соч. С. 21.
  32. ГАТО. Ф. 311. Оп. 1. Д. 59. Л. 4.
  33. Там же. Л. 8.
  34. Там же. Л. 9.
  35. Там же. Л. 10.
  36. Там же. Л. 11.
  37. Там же. Л. 16- 18, 24-57 об.
  38. Там же. Л. 62.
  39. Ушаков А. Указ. соч. С. 21.
  40. ГАТО. Ф. 160. Оп. 1. Д. 32727. Л. 426.
  41. Там же. Ф. 160. Оп. 14. Д. 3254. Л. 1-1 об.)
  42. (Там же. Л. 7-8).
  43. Там же. Ф. 160. Оп. 1. Д. 32727. Л. 425-425 об.
  44. Там же. Л. 426-428 об.
  45. Там же. Л. 490.
  46. Ф. 160. Оп. 14. Д. 3254. Л.44-44 об.
  47. Ушаков А. Указ. соч. С. 22.
  48. Там же. С. 23.
  49. Казанский Н. Освящение храма в селе Юрьевском Старицкого уезда 22 октября 1893 года. //Тверские епархиальные ведомости. 1894. № 1. С. 6-12. (Часть неофициальная).
  50. Шитков А. Возвращение золотых куполов //Старицкий вестник от 1 июня 2007 года.
  51. Служитель церкви //Старицкий вестник от 3 августа 2007 года.
  52. Ушаков А. Указ. соч. С. 34.
  53. Там же. С. 35.
  54. ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 6941. Л. 13.
  55. Тверские епархиальные ведомости (далее – ТЕВ). № 18, 5 сентября 1891 года. Епархиальные известия. Офиц. ч. С. 364.
  56. Публикации стихотворений о. Алексея Ушакова в журнале «Тверские епархиальные ведомости»: № 16, 15 августа 1897. Неоф. ч. С. 130-32; № 16, 15 августа 1898. Неоф. ч. С. 375-379; № 6, 15 марта 1898. Неоф. ч. С. 122-123; № 20, 15 октября 1898. Неоф. ч. С. 481-486; № 1, 1 января 1899. Неоф. ч. С. 16-17; № 8, 15 апреля 1899. Неоф. ч. С. 203; № 21, 1 ноября 1900. Неоф. ч. С. 482-486; № 4, 15 февраля 1902. Неоф. ч. С. 107-108; № 10, 15 мая 1902. Неоф. ч. С. 242-247; № 22, 15 ноября 1902. Неоф. ч. С. 562-565; № 7-8, 1-15 апреля 1903. Офиц. ч. С. 194-197; № 1, 1 января 1904. Неоф. ч. С. 17-23; № 2, 15 января 1904. Неоф. ч. С. 51-60; № 9, 1 мая 1905. Неоф. ч. С. 188-190; № 6, 9 февраля 1909. Неоф. ч. С. 103-105; № 10, 16 марта 1909. Неоф. ч. С. 214; № 6, 8 февраля 1910. Неоф. ч. С. 67-68; № 6, 7 февраля 1911. Неоф. ч. С. 149-151; № 11, 14 марта 1911. Неоф. ч. С. 225-226; № 21, 23 мая 1911. Офиц. ч. С. 433-434; № 18, 5 мая 1914. Неоф. ч. С. 354-356.
  57. ТЕВ. № 5, 1 марта 1897 года. Неоф. ч. С. 130.
  58. Казанский Н. Поднятие колокола в с. Юрьевском Старицкого уезда 12 марта 1895 г. /Тверские епархиальные ведомости. 1895. № 9. С. 259-264. (Часть неофициальная).
  59. ГАТО. Ф. 466. Оп. 1. Д. 83256. Л. 2-2 об.
  60. Там же. Л. 2-а — 2-б.
  61. Ушаков А. Указ. соч. С.26.
  62. Там же. С. 24-28.
  63. Там же. С. 26.
  64. Там же. С. 27.
  65. Там же. С. 34.
  66. ТЕВ. № 12, 15 июня 1899 года. Офиц. ч. С. 246.
  67. ТЕВ. № 20, 15 октября 1897 года. Офиц. ч. С. 710-712; № 23, 1 декабря 1900 года. Офиц. ч. С. 643-652.
  68. Протоколы съезда духовенства духовно-училищного округа, бывшего 3-4 сентября 1907 года. /ТЕВ. № 23, 1 декабря 1907 года. Офиц. ч. С. 516-529.; ТЕВ. № 49, 14 декабря 1909 г. Офиц. ч. С. 636; ТЕВ. № 47, 18 ноября 1913 года. Офиц. ч. С. 570-579.
  69. ТЕВ. № 47, 18 ноября 1913 года. Офиц. ч. С. 572.
  70. ТЕВ. № 36, 8 сентября 1914 года. Офиц. ч. С. 618.
  71. ГАТО. Ф. Р-1829. Оп. 2. Д. 74. Л. 38.
  72. Алексеев В. А. Иллюзии и догмы. М., 1991. С. 194.
  73. ГАТО. Ф. Р-1320. Оп. 2. Д. 108. Л. 153.
  74. Вестник Старицкого Уездного Исполнительного Комитета. 14 ап¬реля. 1918 год.
  75. Там же. 9 августа. 1918 год.
  76. Известия. 26 февраля. 1922 год.
  77. ГАТО. Ф. Р-1320. Оп. 2. Д. 97. Л. 18.
  78. Там же. Ф. Р-1829. Оп. 1. Д. 59. Л. 3-3 об.
  79. Гарарин А. Хозяйство, жизнь и настроения деревни. М-Л., 1925. С. 84.
  80. ГАТО. Ф. Р-1320. Оп. 1. Д. 141. Л. 42.
  81. Алексеев В. А. Указ. соч. С. 298.
  82. Козлов В. Ф. Гибель церковных колоколов в 1920-1930-е годы //В кн. Знаменитые колокола России. М., 1994. С. 195-196.
  83. Старицкий муниципальный архив Тверской области (далее — СМА¬ТО). Ф. 1. Оп. 1. Д. 330. Л. 9-37.
  84. Тверской Центр документации новейшей истории (далее – ТЦДНИ). Ф. 7849. Д. 21811 с. Л. 1-16; Книга Памяти жертв политических репрессий Калининской области. Мартиролог 1937-1938. Т. 1. Тверь, 2000. С. 360.
  85. Иеромонах Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ века. Жизнеописания и материалы к ним. Кн. 3. Тверь., 1999. С. 360; Книга Памяти… С. 57.
  86. Иеромонах Дамаскин (Орловский). Указ. соч. С. 254-255; Книга Памяти… С. 101.
  87. Иеромонах Дамаскин (Орловский). Указ. соч. С. 426; Книга Памяти… С. 109.
  88. Иеромонах Дамаскин (Орловский). Указ. соч. С. 361-362; Книга Памяти… С.310-311.
  89. Иеромонах Дамаскин (Орловский). Указ.. соч. С. 371-372; Книга Памяти… С. 465.
  90. Правда. 8 января. 1930 год.
  91. СМАТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 259. Л. 37 об.
  92. Газета «Ленинское знамя» от 16 января 1959 года.
  93. Газета «Социалистическое льноводство» от 22 мая 1959 года.
  94. СМАТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 272-а. Л. 184-184 об.
  95. Там же.
  96. Там же. Д. 463. Л. 20.
  97. Там же. Л. 81.
  98. Там же. Л. 120.
  99. Там же. Д. 480. Л. 6.
  100. Там же. Д. 538. Л. 213.
  101. Там же. Д. 616. Л. 167.
  102. Там же. Д. 323. Л. 26-27.
  103. Там же. Д. 505. Оп. 1. Л. 1-39.
  104. Платонов О. А. Путешествие в Китеж-Град. //Памятники Отечест¬ва. 1991. С. 152.


Ф. 160. Оп. 14. Д. 3254. Л. 46-51 об.

ОПИСЬ
Вновь выстроенной церкви и ея имуществав селе Юрьевском Старицкого уезда Тверской епархии, составленная священноцерковнослужителями онаго села 1874 года … Октября дня

А, Церковь, по внешнему фасаду:

Церковь каменная с таковою же колокольнею, на прочном каменном цоколе, одноглавая, Византийского шпиля.

а) Начата строением в 1865 году и окончена в 1872 году.

б) Строение производилось под наблюдением Исправляющего должность Новоторжского Архитектора Стефана Ивановича Гребенщикова.

в) На кошельковую сумму, сохранившуюся в Московской Сохранной казны – всего с процентами шесть тысяч рублей серебр., и с помощью ежегодно выдаваемой сборной книги, других доброхотных дателей, и частию на пособие от прихожан.

г) Вся церковь и с колокольнею покрыта железом и окрашена медянкою.

д) Вышина церкви в фасаде от основания до вершины купола 11 сажень.

е) Вышина колокольни от основания до вершины купола 16 сажень.

ж) Купол на церкви круглый, имеющий в диаметре 4 саж., и просветлён двенадцатью окнами, симметрически расположенными по фасаду здания.

з) На церкви два креста: на куполе железный осьмиконечный, на колокольне железный шестиконечный. – Обои с сияниями в золочённом.

и) В церкви имеются три входных двери: с западной, с северной и южный сторон, — двери устроены плотницкою работою из соснового материала и обиты листовым железом, и по оному окованы толстыми шинными полосами. Все двери отворяются на наружно, снабжены прочными глухими личинами, и крепкими замками.

к) С западного входа в церковь устроено из белого камня крыльцо о пяти ступенях, которое ведёт в Притвор храма.

Примечание. Крыльца с южной и северной сторон не были отделаны по недостатки средств, которые предполагается отделать в последствие. Оные будут украшены каждое четырьма колоннами, и по указанию плана своего рода портиками.

л) Притвор храма заключается под колокольнею со сводом, до которого от каменного помоста вышины три саж.; длина Притвора 7 арш., ширина 4 арш., по правой стороне Притвора устроен ход на Колокольню.

м) Вход в Притворе имеет деревянную из соснового леса, снабжённую железным засовом и с висячим замком, створчатую дверь, одна половина которой закладается изнутри железным крюком.

н) Из Притвора вход во внутренность церкви чрез створчатую обитую железом глухую дверь, которая изнутри закладается железным крюком, и об которой общее описание значится по лит. и.

Б) Внутренне устройство церкви.

а) Внутренне пространство церкви имеет в длину от Притвора до Горняго места 19 сажень, в ширину во всё протяжение 8 сажень.

б) Церковь разделяется аркою на два отделения: на настоящую церковь и на придельную церковь.

в) В настоящей церкви восемь окон с железными решетками, параллельно расположенных, из которых четыре окна взойдут в алтарное отделение, и другие четыре в святое людское, в которое сверх того ударяет свет двенадцати окон купольных, в последних решеток не имеется.

г) Пол в сей церкви утверждён на каменных тумбах, из соснового материала, прочный, одинарный.

д) Солея поднята на две ступени, с особенными местами для двух клиросов.

е) В настоящей церкви остаётся пространства в длину и в алтарём 10 сажень.

ж) Из Настоящей церкви в придельную ведёт Арка, в которой устроены двойные фелёнчатые со стёклами двери, снабжённые немецкими личинами, и над оными двойною стеклянною фрамыгою; предположено створы сих дверей на зиму заклеивать, для удержания тепла.

Придельная церковь

аа) Придельная церковь имеет в длину пространства от Притвора до Арки (под лит. ж.) 9 сажень.

бб) Оную освещают восемь окон, параллельно расположенных, с железными же решетками; в окнах рамы двойные, утверждены во вкладные сосновые колоды. Окна, как в Настоящей, так и в Придельной церкви расположены от пола в пояс человека.

вв) Полы в сей церкви утверждены на каменных тумбах двойные – чёрные и белые, последние из соснового материала, прочные.

гг) В сей церкви по правую сторону  и полевую устроено два Иконостаса, на Солее, возвышенной от пола на одну ступень.

дд) Алтарь Иконостаса освящается каждый одним боковым окном. По удачному расположению алтарей света весьма довольно.

ее) Остальное пространство церкви освящается шестью окнами.

жж) Всё пространство Придельной церкви замыкается стрельчатыми сводами в полтора кирпича. Самая высшая точка сводов от пола состоит в четырёх саженях.

зз) В Придельной церкви устроено: две унторманских печи близ западных дверей, и одна галанская изразцовая печь в алтаре левого Иконостаса; топка последней устроена извне алтаря, но так, что закрывается рамою с иконою на шалнерах.

В) Иконостас с правой стороны.

Иконостас из соснового материала, столярной работы, окрашенный кармином, трёхъярусный. Резкие онаго амбразуры составляются из правильно расположенных, сплошь вызолоченных на полименте, пилястр с капителями. На приличных местах сияют вызолоченные рабески. Верх Иконостаса увенчан резным в сиянии вызолоченным Крестом. От сего Креста до основания имеется высоты 7 арш. 11 верш. Ширина Иконостаса с лицевой стороны 8 арш. 10 верш., и под прямым углом, примыкая к каменной пилястре, идёт боковая онаго минея к арке в настоящую церковь; мера сей заворотной линии 5 арш. Строение сего Иконостаса стоит 550 руб. серебр.: на иждивении е прихожан. Вместительность алтаря в семь Иконостасе составляет 4 квад. Сажени с несколькими долями; именно: длина онаго от царских дверей до горняго места 2 саж., а ширина две саж. с долями.

Престол из соснового материала  таковою же крепкою, на четырёх ножках, устроен указаконенной мере по Указу Св. Синода 1734 года 13 Сентября: № 6624; утверждён на каменной лещеди, а сия на каменной забутованной тумбе.

Расстояние престола от царских дверей  арш. 2 верш., и от горняго места 2 арш. 2 вершка.

Жертвенник из соснового материала, на четырёх ножках, вышина онаго равная вышине престола, крышка круглая, по требованию места его положения.

В Иконостасе.

Царские двери резные. Вышина оных 3 арш. 13 верш., ширина 1 арш. 7 верш. На них первое место занимает Образ Благовещения живописный на овальной липовой доске, в резной золотой рамке. Сей Образ утверждён среди двух роскошных лавровых ветвей, вызолоченных на полименте. Под сению сих ветвей два круглых в золотых рамках Образа Св. Евангелистов по липовым доскам, живописные. Верх царских дверей увенчивается посеребренным в золотом сиянии Голубем, символом Св. Духа.

В Нижнем ярусе Образа.

На правой стороне: местный Образ Богоявления Господня, живописный, с золотыми полями, на липовой доске; вышина 1 арш. 8 верш., ширина 12 верш., в позлащённой рамке.

Образ Св. Анны Пророчицы, одинаковой меры, живописный, с золотыми же полями, на липовой доске, в позлащённой рамке.

По левую сторону царских врат: местный Образ Казанской Божией Матери, живописный, с золотыми полями, на липовой доске, меры одинаковой с №№ 5 и 6, в позлащённой рамке.

Образ Свят. Николая Мир-Ликийского Чудот. с благословляющего десницею, вверху Спаситель и Божия Матерь с омофором.

Прочие подробности описания одинаковы с № 7.

Образ Св. Пр. Божия Ильи, со свитком в деснице: ревную по ревновах по Бозе Вседержителя.

Прочие подробности описания одинаковы с №№ 5-8.

На завороте первое место предположено занять местным Образом Спасителя в царском достоинстве, из старой церкви., подробное описание которого значится в церковной Описи под общею статьёю № 16.

Второе место на завороте занимает Северная Дверь, из соснового материала, столярной работы, с золотою уборкою. Вышина оной 3 арш. 6 верш., ширина 1 арш. 4 верш. В ней в золотой рамке, на липовой доске, Образ Архистратига Михаила  с пламенным мечём в деснице, живописный, с золотыми полями; вышина доски 1 арш. 15 верш., ширина 1 арш. 1 верш. Северная Дверь имеет личину, равно как царские Двери назади закладной железный крюк.

Пред вышеописанными местными Образами №№ 5-9, находятся новые посеребренные висячие Лампады одинаковой формы, пожертвованы из Москвы от неизвестного, весом каждая от 5 фут.; с шандалами для поставления свечей. Цена неизвестна. Всех лампад 5.

Во втором ярусе Иконостаса.

Над Образом Богоявления Господне – Образ Сретения Господня, на полукруглой липовой доске, живописный, с золотыми нимбами над ликами, в золотой рамке; вышина доски 8 верш., ширина 12 верш., над Образом резной позлащённый Херувим.

Над Образом Св. Анны Пророчицы – Образ Преображения Господня; подробности описания одинаковы с № 12.

Над Образом Казанской Божией Матери – Образ Введения во храм Пресвятой Богородицы; подробности описания одинаковы с № 12.

Над Образом Св. Николая Мир-Ликийского – Образ Перенесение Св. Мощей Его. Подробности описания одинаковы с № 12.

Над Образом Св. Пр. Божия Ильи – Образ восхождения Его на небо на огненной колеснице. Подробности описания одинаковы с № 12.

На завороте над имеющим быть перенесённым из Старой церкви Образом Спасителя – Образ Входа Господня в Иерусалим на осляти. Подробности описания одинаковы с № 12.

В верхнем или третьем ярусе.

Над царскими вратами, на самой высшей точке Иконостаса рамки представляют три  нимба, содержащиеся между собой под острыми углами. В самой высшей с золотою тягою рамке помещён Образ коронования Божией Матери. Изображение Господне Саваофеи Сын божий с Спасительным Знамением Креста венчают Пренепорочную диадимою, в верху Дух Святой в виде Голубины. Доска липовая, высота 1 арш. 1 верш.; ширина 1 арш. 2 верш. Образ живописной работы. В верху в сиянии Креста.

По правую сторону в золотой же рамке Образ видения лествицы Св. Патриархом Иаковым, на липовой доске, живописный. Доска вышины 1 арш. 3 верш., ширины 12 верш.; на сей нимб символическое изображение Нового Завета, резное вызолоченное.

По левую сторону в золотой рамке Образ Видения Моисеем Неопалимой Купины. Подробности описания одинаковы с № 19. На сей нимбе символическое изображение Ветхого Завета.

Ниже Образов №№ 18, 19 и 20 в золотой рамке Образ Тайной Вечери, на липовой доске, живописный. Доска вышины 12 верш., ширины 1 арш. 2 верш.

С лицевой стороны Иконостаса вы видите, на высоте с правой и с левой сторон изображения двух Архангелов во весь рост, на липовых досках, живописной работы. Доска вырезана по очертаниям их воплощённого вида.

Над Образом № 16 — Образ Нечаянной Радости, живописный, на липовой доске, в полукруглой золотой рамке. Доска вышины 12 верш., ширины 1 арш. 2 верш. На рамке утверждено изображение резного вызолоченного Херувима.

Выше Образа № 17 – Образ Распятия Христова с Предстоящими Божией Матери и Иоанном Богословом. Подробности описания одинаковы с № 24.

Над Северною дверью № 10, находится Образ Господа Саваофа, в золотой полукруглой рамке, живописный, на липовой доске. Доска вышины 12 верш., шрины 1 арш. 7 верш. Над сим Образом утверждён вызолоченный резной Крест.

Примечание. Все Образа писаны под кисть Греческого Образописания в г. Старице, временно пребывшим художником Шишкиным, ценою по 13 руб. за Образ, на кружечную кошельковую сумму.

Г) Иконостас с левой стороны.

Сей Иконостас во всех частях подобен Иконостасу, описанному. Иконы  в нём по искусству живописны, и доски оных, одинаковы с Иконами правого Иконостаса. Мера досок в каждом ярусе одинакова с мерою досок, соответствующих оным по месту положения. Содержание Образов в сем иконостасе есть следующее:

В нижнем ярусе.

По правую сторону царских врат местный Образ Рождества Христова. Иосиф и Мария Благоговеют пред Предвечным Младенцем, лежащим в яслях; над Ними Лик Ангелов с хартиею: Слава в вышних Богу…

Свят. Тихон Задонский, в Архиерейском полном облачении, с Крестом в деснице.

Образ Св. Троицы, в виде трёх ангелов под дубом Мамврийским, подобие такового в Сергия-Троицкой Лавре.

На завороте: имеет быть перенесённым из Старой церкви местный Образ Смоленской Божией Матери, описание которого в церковной описи под общею статьею № 24.

Образ в память чудесного спасения Государя Императора 1866 г. Апреля 4 дня. Изображение: Св. Александр Невский, по сторонам Св. Иосиф песнописец и Преп. Георгий. Над главами их Образ Спаса Неруковоренного в терновом венце. Образ весьма художественный. Мерою одинаков с Образом Архистр. Михаила а Северных дверях № 10, и с оным параллирует.

По левую сторону царских врат: местный Образ Покрова Пресвятой Богородицы.

Северная дверь, на которой в золотой рамке Образ Архангела Гавриила, мерою доски одинаков с местными Образами, т. е.: вышина 1 арш. 8 верш., ширина 12 верш. Северная дверь вышины 3 арш. 2 верш., ширины 1 арш. 1 верш., имеет личину.

Во втором или среднем ярусе.

Над № 28 – Образ поклонения Волхов Родившемуся Спасителю.

Над № 29 – Образ Св. Благ. Вел. Князя Михаила и Св. Арсения Тверских Чудотворцев.

Над № 30 – образ Принесения Исаака в жертву.

Над № 31 – Образ Явления Божией Матери Преп. Сергию Радонежскому Чудотворцу.

Верхнем или третьем ярусе.

В самом верхнем нимбе в золотой рамке Образ Триипостаского Божества: Бог Саваофов, Сын Божий с Спасительным Знамением Креста и Дух Святой в виде Голубины, на облаках. Венчает сей нимб резной золотой Крест в золотом сиянии.

По правую сторону № 39, тоже в нимбе Образ Явление Иисуса Христа по Воскресению Единонадесятым Апостолам, и при  сем осязание Фомы.

По левую сторону № 39, тоже в нимбе Образ Явление Иисуса Христа Воскресению Еммауским Св. Путникам.

Ниже №№ 39, 40 и 41 в золотой рамке Образ Сошествия Св. Духа на Апостолов.

Оговорка. Во втором ярусе над № 33 – Образ Явления Ангела Св. Жёнам Мироносицам при Живоносном Гробе.

Над № 34 – Образ Тихвинской Божией Матери.

Над № 37 – Образ Воскрешения Лазаря.

Над № 38 – Образ Спаса Нерукотворного.

Над № 32 – Образ Явления Ангела Захарию при Алтаре кадильном.

Строение и сего Иконостаса производилось в одно время с первым, стоит 550 руб. на иждивение прихожан.

Образа и в сем Иконостасе писаны тем же художником Шишкиным по 13 руб. за один Образ на кружечную и кошельковую суммы. Писаны под тон Греческого Образописания.

Пред местными Образами находятся четыре посеребренные висячие лампады, куплены за 30 руб. Оная опись мною свидетельствована и по свидетельству оказалась во всём как выше написано верною, и всей устроено в отличном виде и в этом свидетельствую, Исправляющий должность Благочинного села Бойкова Священник Алексей Соколов. 12 октября 1874 года.


ИСТОЧНИК: Шитков А. В. История Церкви Георгия Победоносца села Юрьевское Старицкого района. — Старица. — (Летопись храмов земли старицкой)

Наверх