Вознесения Господня церковь (Старица) - 1763 год - Фонд св. Михаила Тверского
Вы читаете
Вознесения Господня церковь (Старица) — 1763 год

Вознесения Господня церковь (Старица) — 1763 год

+19
Посмотреть галерею

Историческая справка

Невозможно представить историю города Старицы без истории еще одного уникального памятника церковного зодчества – Вознесенской церкви (прежде бывшего женского Вознесенского монастыря), где в нижнем этаже приходского храма Знамения Пресвятой Богородицы находилась каменная гробница местночтимой подвижницы веры и благочестия схимонахини Пелагии. Надо отдать должное нашим предкам: они умели выбирать для церкви или монастыря места – «не просто видное и красивое, но располагающее к возвышению ума или души».

У Вознесенской обители – давняя, уходящая в века история. Точных летописных данных о времени возникновения Вознесенского монастыря не сохранилось. По преданию, он был основан царем Иваном Грозным в XVI веке.

Монастырь занял место на широкой поляне, полого спускающейся к великой русской реке Волге, среди вековых лип. Обитель стала известно быстро – неподалеку, правда на другом берегу, проходил Старый Тверской тракт, соединяющий в этих краях города Старицу, Волоколамск, Смоленск и Москву.

Прославится женская обитель в связи с именем инокини Пелагии, которая, возможно предполагать, была и первой настоятельницей этого монастыря. Как писал местный краевед начала ХХ века Ф.И. Зубарев в книге «Старица и Вознесенский монастырь», «предание приблизительно верно определяет время возникновения Вознесенского монастыря, так как все важнейшие события этого монастыря, как увидим ниже, концентрируются главным образом вокруг одной личности – инокини Пелагии, матери Первого Патриарха Иова, гробница которой и поныне стоит в Вознесенской церкви за правым клиросом»1.

Сегодня можно только предполагать, когда мать (или сестра) будущего патриарха примет иноческий сан, но приблизительно кое-какие выводы можно сделать.

Как мы уже знаем, в XVI город Старица сделалась удельной вотчиной государя. Посетивший ее Иван Грозный буквально влюбился в этот живописнейший городок над Волгой, дав ему ласковое прозвание – «Любим-город». Суровый администратор и политик, Иван Васильевич был глубоко верующим, который с радостью уединялся в Свято-Успенском монастыре, выводя вместе с рядовыми певчими молитвы Господу и выпрашивая у Него прощения за свою – понуждаемую интересами державы – жестокость.

В 1570 году государь делает щедрый вклад в Старицкий Свято-Успенский монастырь – строит Введенскую, теплую, двухэтажную церковь. Может быть, именно и в это время появился на левом берегу реки Волги женский Вознесенский монастырь?

Примечателен еще один факт: с 1571 года, то есть почти в это же время, начинается восхождение по ступенькам церковной иерархии архимандрита Старицкого Свято-Успенского монастыря Иова. Именно в этом году он послан настоятелем Московского Симонова монастыря.

Наиболее ранние документальные сведения о Вознесенском девичьем монастыре находятся в писцовых книгах города Старицы за XVII век. Так, в списке писцовых книг «письма и меры» Степана Торбеева мы прочитаем: «Церковь Вознесения Господня древян клетцки, а в церкве образы и свечи и книги и колокола всякое церковное строение Государево, а у церкви во дворе поп Наум Иванов»2. Через три года, в 1627-м, в писцовой книге о Вознесенской церкви будет сделана почти такая же запись.

В писцовой книге «письма и межеванья» Василия Сухово-Кобылина (1686 г.) сказано: «В Старице на посаде на городской стороне реки Волги Вознесенской девичь монастырь, а в нем церковь Вознесенье Господа и Спаса нашего Иисуса Христа да в приделе Знамение Пречистыя Богородицы, каменная четвероугольная»3.

Сопоставляя приведенные документы, мы можем сделать вывод, что в период с 1627 по 1686 годы в Вознесенском монастыре была выстроена каменная церковь с двумя приделами, заменившая прежнюю, деревянную. Причиной строения каменной Вознесенской церкви, возможно, явился пожар, который произошел в 1637 году. Огонь истребил часть деревянной стены города, многие крепостные башни, посадские дворы, острог и съезжую избу. Воевода Мещерский жаловался царю Михаилу Федоровичу, что «… в Старице острог, башни и дворы сгорели, и съезжая изба сгорела, за твоими государственными делами, мне, холопу твоему, сидеть негде в Старице, государь, … и в твоей государевой казне нет … и ныне я, холоп твой, сижу за твоими государственными делами в паперти у Бориса и Глеба»4.

Нам известно имя устроительницы первой каменной церкви Вознесения – это игуменья обители Марина Исидоровна Лукьянчикова. На северной стене церкви до наших дней сохранилась надгробная надпись на белокаменной плите: «В лето от сотворения мира 7176 от воплощения же Бога слова 1668 апреля в 9 день преставися раба Божия игумения знамен… строительница святаго места сего Марина Исидорова дочь Лукьянчиковых строение же ея во обители сей церковь каменная два престола в ней Вознесение Христово и Знамение Богородицы и вся святая обитель сея во граде Старице»5.

Ценнейшие сведения о Вознесенском девичьем монастыре находятся в офицерской описи монастыря, составленной в 60-х годах XVIII века. В описи приводятся сведения о главной церкви монастыря: «В том монастыре церковь каменная о дву апартаментах, в верхнем апартаменте во имя Вознесения Господня, а в нижнем Знамения Пресвятые Богородицы; на церкви одна глава, обита жестью, на ней крест железной позолочен, крышка на церкве тесовая выкрашена зеленою краскою; на том алтаре глава обита жестью ж, на ней крест железной позолочен, крышка тесовая ж, выкрашена краскою, оная церковь мерою в длину на двенатцати, а поперег на пяти саженях, близ оной церкви колокольня каменная ж, на каменных столбах, покрыта тесом и выкрашена зеленою краскою, глава опаена жестью, крест железной позолочен, на колокольне колоколов больших и малых пять, ко входным дверем верхней церквы с земли две лесницы каменныя, длины от церкви до входу каждой лесницы мерою по четыре сажени, по полтретья аршина; на лесницах перила деревянные, выкрашены зеленою краскою. Та церковь построена по указу правительствующего Сената по ведению святейшаго Синода, и по челобитью вышеписанного девичья монастыря монахини, что ныне игуменья Ксанфиппа…»6.

В описи перечислено церковное имущество: «местные образа», сосуды, пелены, ризы, стихари. Как следует из описи, за правым клиросом церкви Знамения Пресвятой Богородицы находился «образ преподобныя Пелагеи, на нем венец сребреной белой, вверху онаго образа на облацех образ Спасителев, на нем венец серебреной белой же»7.

Далее в рассматриваемом документе идут описания монастырских келий, в том числе «новых игуменьевых», «келий старых», упоминается много «ветхих келий». Как следует из офицерской описи, в монастыре подвизалось 16 монахинь и четыре послушницы8.

Из документов, найденных в фонде 160 (Тверская духовная консистория) Государственного архива Тверской области, мы видим, что в 1759 году по прошению «города Старицы Вознесенского девича монастыря, а по указу Правительствующего Сената велено на достройку в оном Вознесенском девичем монастыре зачатой каменной церкви с колокольнею по смете архитекторской денежной суммы 2136 руб. 52 коп. отпустить, таковую сумму на помянутое церковное строение осигновать ис Тверской провинциальной канцелярии, денги старицкому воеводе употреблять на означенное церковное строение в росход»9.

Из дальнейшей переписки выясняется, что деньги на достройку в Вознесенский женский монастырь из Провинциальной канцелярии не были отпущены. На сдержанный запрос Старицкого духовного правления почему, Провинциальная канцелярия ответила, что «статских доходов денежной казны, за указными многими необходимыми расходы, ныне в оной канцелярии имеется весма малое число, да и те употребляются в текущия самонужнейшие расходы и такой де суммы отпустить не ис чего»10.

Но уже на следующий год из губернского духовного правления пришел положительный ответ: «Определено сонепродолжительно выдаче назначенное в Вознесенском женском монастыре церковное строение решен прописной денежной суммы»11.

Из прошения Вознесенского монастыря на имя епископа Тверского и Кашинского Вениамина от 1761 года видно, что, несмотря на задержку в ассигновании и выдаче денег на достройку церкви, «… церковь во имя Знамения Пресвятой Богородицы уже достроена, а верхняя Вознесения Господня еще начата строится тоже старая». Далее говорится, что «ветхая церковь еще не разобрана, а камня заготовленного становится малое число, которую церковь без благословения Вашего Преосвященства разобрать и камень с материалами употребить на построение вновь верхней церкви не смеем». И тут же испрашивается благословение на то, чтобы Губернское духовное правление дало разрешение «имеющуюся вышеозначенном Вознесенском девичем монастыре каменную ветхую церковь разобрать и материал употребить в строение новой церкви»12.

14 февраля 1764 года вышел указ об упразднении Старицкого Вознесенского женского монастыря. Теперь он стал именоваться Вознесенской приходской церковью, при этом жизнь насельниц и игуменьи монастыря в кельях близ храма продолжается.

В документах за 1777 год мы находим одно из первых упоминаний о гробнице схимонахини Пелагии. Тверскому духовному правлению стало известно, что в городе Старице в Вознесенской церкви ежегодно богомольцами проводятся панихиды, или даже молебны по схимонахине Пелагии. В Старицу был послан запрос о правомерности этих мероприятий. Объяснения дали священник Вознесенской церкви Иван Матвеев и игуменья бывшего монастыря Ксанфиппа.

Священник Вознесенской церкви Иван Матвеев показал, что «… по схимнице, по инокине Пелагеи служение панихид исправляли, потому что прежде бывшие священники, деды и отцы их по оное инокине панихидах справляли, а молебном по оное никогда не соправляли, а которого помянутая инокиня в лето погребена, и како фамилия, и почему деды и отцы и панихиды служили, в том они священник с причетником обстоятельно выяснить не могут, а только онои инокине гробница по 1755-го была вне церкви, на котороя имелась в древе часовня, а с того попрошения онаго монастыря наместницы Марии с сестрами – и по присланному преосвященного Вениамина Епископа Тверского Старицкого Успенского монастыря архимандриту Тарасию указу велено с помянутою Вознесенском монастыре каменную церковь с приделом разобрав, и на той же церковью иметь вновь каменную церковь с приделом именование постройки, и с оноя инокини гробница под ново строющаюся церковью почему иже смещена за правым приделом в нижней департаменте … А инокине гробницу опустить в землю и сровнять с полом церковным, которая и опущена, а панихиды петь созвали…»13.

Почти такое же объяснение дала игуменья Ксанфиппа, добавив, что «на старом месте церковь строить, где имелась часовня на инокини Пелагеи, на том месте новою церковь каменную построить, почему Старицкого Успенского монастыря архимандрит Тарасий с наместником согласились и часовню сломали и церковь обложили инокини Пелагеи гробницу вместили внутри церкви за правую клиросом, а панихиды, как в прежние служения, так и нынешние служения по упомянутой инокине Пелагеи справляли, а молебнов никогда не служили… Игумени с сестрами сказали сущую правду»14.

Из приведенных документов мы узнаем, что новая Вознесенская церковь была построена таким образом, что место, «где имелась часовня на инокини Пелагеи», оказалось внутри храма. Остается неясным, когда над гробницей инокини появилась могильная плита, и почему церковный причт не знал: «котораго году помянутая Пелагея в том монастыре погребена и како фамилия и почему отцы и деды панихиды служили».

Возможно, что действительно не знал. Во всяком случае, еще в 1766 году на запрос Тверского духовного правления в Старицу «О построении монастырей и церквей, о перенесении на другое место, в какие времена жили святые, когда умерли, обретение мощей и прочее», по Вознесенскому женскому монастырю был дан такой ответ: «Оный монастырь построен из древних лет, а кем построен и в котором году и не перенесли на другое место, о том забывшими полский и литовский людей разорениями и за пожарами бывшими случаями в оном монастыре известия не имеется»15.

Но существует еще более ранний документ, который рассказывает о том, кто такая инокиня Пелагия. В 1764 году игуменья Ксанфиппа с сестрами в ходатайстве к епископу Тверскому и Кашинскому Гавриилу упоминают инокиню Пелагию как мать Патриарха Иова: «За исправляемые ими сорокоустии по схимонахине Пелагеи, матери Святейшаго Первопрестольного Иова, патриарха Московского, над гробом ея панихид»16. Кстати, это пока первое документальное свидетельство, в котором инокиня Пелагия названа матерью Патриарха Иова.

Краевед начала XX века Ф.И. Зубарев в книге «Город Старица и Вознесенский монастырь» писал по этому поводу: «Едва ли у кого из жителей города найдется помянник, в котором бы она (Пелагия – А.Ш.) не была записана, и притом, в большинстве случаев, на первом месте. В течение целого года не мало над ея могилой служится панихид по просьбе отдельных лиц, как из граждан г. Старицы, так и из приезжающих окрестных поселян. Но особенно торжественное, при довольно большом стечении в храме молящихся, поминовение ее совершается 4-го мая (мученицы Пелагеи) и 8-го октября (преподобной Пелагеи)»17.

Возникает и еще один вопрос, почему никто из священнослужителей не смог ответить «како фамилия» Пелагии? Ведь в описи Вознесенской церкви, составленной в 1903 году, прямо говорится: «Внутри нижней – Знаменской церкви с правой – южной стороны лежит могильный камень, огражденный довольно грубою железною решеткою; на верхней стороне камня имеется надпись, которая может быть прочтена лишь с пропусками, благодаря поврежденности высеченных букв: «В лето 7… мца … в день … на память … … преставися раба Божия инока Пелагея … дочь Ланяевых»18. Может быть, мирская фамилия Патриарха Иова – Ланяев? Впрочем, в «Выписке из писцовой книги по городу Старице за 7203 (1695 – А.Ш.) год» среди посадских людей города фамилия Ланяевых не значится19.

В Тверском Государственном архиве имеются документы, которые рассказывают нам о сложных взаимоотношениях между собой священника Ивана Матвеева и игуменьи Ксанфиппы. Нанесение обид священником игуменье в 1767 году вылились в настоящее противостояние, где Ксанфиппа вынуждена была обратиться с жалобой в Тверское духовное правление. Священник Иван Матвеев был вызван в Тверь и допрошен. Вот как он ответил, в частности, на некоторые вопросы: «Сколько ты священник с причетником прежде имели доходов и сколько ныне имеете? … Он, священник, доподлинно не может знать, потому что на оные доходы записки никаковой он не имеет, только в оном монастыре от монахинь и белиц получается, он священник с причетником. Генваря 6 числа – хода со святынями двадцать копеек, воскресную – четырнадцать, по приобщении оные монахиньских тайне молебен тридцать копеек, в седмицу Пасхи хода со святынями образами Схимонахини и от притчи Градских и уездных обывателей – два рубля, в храмовой праздник Вознесения Господня от монахинь и от сторонних доброхотных дателей пятьдесят копеек; от бываемого для служения по схимнице Пелагеи панихид после стой недели в девятую седмицу по пятаку, на ярморке не по равному числу по пяти по шести и по семи рублев. В год августа 1 хода со святынями двадцать копеек, ноября 27 дня в храмовой же праздник пятьдесят копеек в день… Какие доходы в монастыре збираются и по скольку в году и куды оные употребляются и по каким они смотрением? В монастырь марта с 1 числа прошлого того же года октября по 3 число бывшею казначею монахинею Евдокее завесиною собранные оставшиеся за расходом осмнадцать рублев пятьдесят копеек, да в расходе куплено церковные шесть книг Евангелие, толковой Псалтир, Устав, служебник Часослов даны десять рублев…»20.

Интересно, что на вопросы о нанесенных игуменье Ксанфиппе обидах священник Иван Матвеев отвечал: «Ничего не помню».

Буквально через месяц в Тверское духовное правление приходит жалоба на священника Вознесенской церкви Ивана Матвеева от архимандрита Старицкого Свято-Успенского монастыря Варфоломея. В донесении мы прочитаем, что «…был я позову у старицкого помещика Гвардии капитана Якова Иванова сына Ордина-Нащекина на погребении свойственницы Его вдовы Унковской, где между прочим прилучися быть и объявленный священник Иван Матвеев … будучи пьяном говорил мне многие непристойные речи и по прове тои вечерни высылал я онаго священника успокоев его Ордина-Нащекина, дабы он более в пьянстве не шумел более; на оныя священник не токмо в том меня послушать, еще будучи в тому пьянстве, схватя меня за бороду, сам упал и меня повалил на пол, и с той бороды вытащил немалое число волос, а при том схватя бывше на мне крест повредив и серебряную цепочку изорвал…»21.

Вскоре состоялся суд, где священник Иван Матвеев был признан виновным и наказан «на две недели работы в Старицком оном монастыре»22.

Через некоторое время Епископу Тверскому и Кашинскому Гавриилу от игуменьи Ксанфиппы пришла просьба, в которой она писала, что «церковь Божия осталась без священно-служении… а при оном монастыре имеется с 750 году дьякон Иван Иванов, состояния доброго, грамоте умевшеи… и привесть его во всященники…»23.

В марте 1767 года из Тверского духовного правления пришел указ «о сопределении в Старицкий Возенсенский девичь монастырь для исправления священнослужения бывшаго в селе Белогурове священника Тимофея Васильева24.

Из обзора документальных свидетельств по истории Вознесенской церкви нам также известно, что 12 марта 1779 года в городе Старице был сильный пожар, который полностью уничтожил Вознесенскую деревянную колокольню, «а внутри церкви осталось все в целости, а имеется церковной суммы, собранной на покупку колокола сиго пятьдесят рублей»25.

При пожаре пострадали также кельи монахинь бывшего Вознесенского монастыря. Поэтому Тверским духовным правлением было решено «игуменью Ксанфиппу и двух монахинь за згорением их кельи перевести для жительства в Тверской Рождественский девичий монастырь, где того монастыря игуменья и отвести им для строения кельи землю, а в том бывшем упраздненном монастыре вновь им кельи строить не для чего…»26.

Таким образом, можно считать, что 1779 году игуменья с сестрами окончательно покинули свою бывшую обитель. Вознесенская церковь окончательно стала приходской.

2 мая 1814 года Правительствующий Синод разрешает по просьбе прихожан «большой колокол весом в 25 пудов разбитой и оставшийся камень от ограды за построением колокольни, так как для церкви ненужной, продать и оные денги вместе с кошельковою наличною суммую употребить на обмен разбитого колокола…»27.

В 1822 году было разрешено в нижнем этаже церкви сделать новый иконостас28.

Через пять лет, в 1827 году, по прошению причта и церковного старосты было разрешено «на колокольне шпиль и крест исправить, в трапезе – переписать образа и киоты сделать вновь»29.

В 1835 году дозволено было «два разбитых колокола весом: один – в 66 пудов 25 фунт., другой – 4 пуда, с прибавлением 10 пудов, перелить в один большой колокол до 80 пудов»30.

В описи Вознесенской церкви, сделанной в 1870 году, говорится: «Церковь белокаменная двухэтажная длиною с алтарями и притворами 12 саж. 3/4 арш. Алтари шириною 3 саж. 3/4 арш. Высота алтаря от цоколя до купола 7 саж. и 1 арш. Два престола, из коих главный – во имя Вознесения Господня, а в нижнем этаже – во имя Знамения Божией Матери. Внутри церкви – верхней и нижней – два простенка. Первый отделяет алтари от церквей, а второй – от притворов, эти последние устроены арками. Полы в церкви деревянные. Во всей церкви 27 окон, а именно вверху 12… 2 крыльца в верхней церкви с западной стороны, справа и слева, ведущие на паперть белокаменные, с боков ограждены до половины Белокаменными стенами, а вверху досчатыми перилами»31.

Фото. с сайта Retro View of Mankind’s Habitat

В этой же описи мы найдем упоминание жертвователей Вознесенской церкви различной церковной утвари. Например, «на престоле антиминс желтого атласа священнодействован Преосвященным Филофеем в 1865 году… Иконостас при главном престоле церкви вызолоченный, пожертвован воинскими чинами Литовского Гусарского Полка… Икона Нерукотворного Спаса длин. 14 верш. и шир. 10 верш. в белой серебряной ризе пожертвован служащими Старицкого Уездного Суда в 1867 году по упразднению онаго суда…»32. Ниже, в описи, имеются сведения о колокольне церкви: «Колокольня белокаменная построена вместе с церковью в 1763 году о двух ярусах. На ней 6 колоколов:

а) первый колокол весом 84 пуда 25 фунт.;

б) второй колокол весом 34 пуда 25 фунт.;

в) третий колокол весом 12 пудов 13 фунт.;

г) четвертый колокол весом 3 пуда с лишком;

д) пятый колокол весом 30 фунт.;

е) шестой колокол весом 20 фунт.»33.

В Вознесенской церкви хранилось также напрестольное Евангелие с надписью: «Сию книгу пожаловал Государь царь и великий князь Михаил Федорович всея Руси в Старицу в Вознесенский девичь монастырь при игумени Марине с сестрами лета 7143 декабря (1635 года – А.Ш.) в 3 день, а подписал сию книгу приказу Большого дворца подьячий (фамилия неразборчива)»34.

Ф.И. Зубарев очень подробно описал состояние гробницы схимонахини Пелагии в Вознесенской церкви в начале ХХ столетия: «За правым клиросом находится гробница инокини Пелагеи: каменная (известковая) плита, врезанная в пол, размером 2 арш. 12 верш. х 1 арш. 4 верш., покрыта другой такой же плитой несколько меньшего размера: 2 арш. 4 верш. х 15 верш. На этой последней стоит гробница, состоящая из известковой, довольно хорошо выделанной плиты, покоящейся на ножках (очевидно, позднейшего изготовления), а поверх ее наложена известковая трапециевидной формы плита, судя по выделке и надписи на ней, – более древней работы, размером 11 1/2 верш. х 2 арш. 3 верш. Гробница оправлена кругом деревянной орнаментированной рамкой (позднейшего изделия), опирающейся на деревянные же столбики»35.

В 1907 году в Казани вышла книга «Тверской патерик. Краткие сведения о Тверских местно чтимых святых», автором которой был архиепископ Тверской и Кашинский Димитрий Самбикин. В книге мы найдем такие слова: «В Вознесенской (прежде бывшем монастыре женском) приходской церкви (в нижнем этаже, в храме Знамения Пресвятой Богородицы) находится каменная гробница местно чтимой подвижницы Пелагеи, которую считали сестрою патриарха Иова, но, по недавно открытым документам (опись дел в Старицком Духовном Правлении), она была его мать…»36.

Добавим, что в фонде 103 (Тверская ученая архивная комиссия) Государственного архива Тверской области хранится опись Вознесенской церкви города Старицы, сделанная в 1903 году. В ней мы прочитаем: «Погребенная здесь Пелагея с незапамятных времен считается схимонахинею, и память ея всегда чтилась и чтится до сих пор не только старичанами, но и окрестными жителями. В делах бывшаго Старицкого духовного правления (за 1768 год) сохранился документ, в котором эта Пелагея называется матерью первого русского Патриарха Иова (Старицкого уроженца)»37. К сожалению, поиски упомянутого документа в архивах Москвы и Твери пока не увенчались успехом.

Вопрос о личности инокини Пелагии рассматривался в работах тверских историков конца XIX – начала ХХ веков38. При этом существовало два мнения об ее родственном отношении к Патриарху Иову.

Так, автор «Материалов для истории Тверской епархии» (имя его, к сожалению, неизвестно) считал инокиню Пелагию сестрой Патриарха Иова. Он отмечал: «Вознесенский женский монастырь в городе Старице. По местному преданию в этом монастыре подвизалась сестра патриарха Иова (уроженка г. Старицы) Пелагея, гробница которой находится в самом храме: пред нею поставлен киот с иконою трех с. Пелагий (4 мая и две 8 октября). Память Пелагеи, сестры патриарха Иова свято чтится гражданами г. Старицы»39. В указанной работе тезис о том, что инокиня Пелагия была сестрой Патриарха Иова, остается не аргументированным.

Тверские краеведы К. Орлов, Ф.И. Зубарев и архиепископ Дмитрий Самбикин полагали, что инокиня Пелагия была матерью Патриарха Иова40. В обоснование этого положения Зубарев ссылается на «Помянник» Патриарха Иова, где упоминается инокиня Пелагия41. «Помянник» Патриарха Иова был включен в «Большой Синодик Старицкого Успенского монастыря» конца XVII века. В XIX веке он хранился в монастырском архиве и в 1889 году был опубликован в «Тверских епархиальных ведомостях»42.

Ф.И. Зубарев анализирует также сведения Старицкой Вознесенской летописи, составленной в конце XVIII века неизвестным автором, где говорится о почитании инокини (затем схимонахини) Пелагии в Тверском крае в XVIII столетии. Имеется летописное известие о том, что в 1755 году на месте часовни «на инокине Пелагеи» была построена каменная Вознесенская церковь, в которой были поставлены иконы св. великомученицы Пелагии и великомученицы Параскевы43. В «Летописи», как показал Ф.И. Зубарев, имеется также свидетельство игуменьи монастыря Ксанфиппы, относящееся к 1764 году, об отправлении «сорокоустии по схимонахине Пелагеи, матери святейшего первопрестольного Иова, патриарха Московского над гробом ее панихид»44.

Большой заслугой Ф.И. Зубарева является также анализ надписи на надгробии инокини Пелагии и попытка выяснить год ее кончины, которая могла произойти в конце XVI – начале XVII века. Сам Ф.И. Зубарев относит это событие ко второй половине 90-х годов XVI века45.

Точный год кончины схимонахини Пелагии до настоящего времени остается неизвестным, но некоторые предположения все же можно сделать, если, забегая немного вперед, сказать, что ее смерть была насильственной. При судебно-медицинской экспертизе останков схимонахини выяснилось, что она была убита.

1. 13 апреля 1605 года умер царь Борис Годунов. Наступило Смутное время. Лжедмитрий I водворился на троне и пожелал иметь на Патриаршем престоле своего ставленника – архиепископа Рязанского Игнатия, тайного униата. Напомним, что самозванец направил Игнатия в Старицу просить у Святителя Иова благословения на патриаршество. Патриарх Иов не дал благословения. Самозванец вторично послал Игнатия в Старицу с той же целью и угрожал Святителю Иову мучениями. Но старец был непреклонен. Он сказал только, характеризуя самозванца с Игнатием: «По ватаге и атаман, а по овцам и пастырь»46.

Может быть, из-за отказа святителя и была убита его ближайшая родственница, инокиня Пелагия? Это могло произойти в 1605 году.

2. В 1607 году в Старице вспыхнул мятеж: «Собрахуся во граде Старице боярские люди и крестьяне, с ними же пристаху посадские люди и некие стрельцы и почаще бояр имати и животы их разоряху, а воеводу полонити и в темнице в нуже держати». Восставшие подожгли дома воеводы, бояр Змиева и Степурина, убили стрелецкого пристава. Однако восстание, возникшее стихийно, быстро закончилось. Его участники «поскорости из города ушли и схоронилися в окрестных лесах, а воевода по милости Божией живот свой спас и из темницы выбрался». Многих бунтовщиков воеводе удалось изловить: «… воров кнутом нещадно били, в мешки завязали и в прорубь опустили»47. Не погибла ли инокиня Пелагия во время указанных событий 1607 года?

3. При Лжедмитрии II, известном более под именем «Тушинского вора», было два разбойничьих нападения на город Старицу.

Первое – в 1606 году. Летописи ничего не говорят о разорении Старицы в это время. По всей видимости, как пишет монастырская летопись Свято-Успенской обители: «Ужас овладел жителями городов, лежащими на пути следования поляков: Дорогобуж, Ржев, Зубцов и Старица отдались им без боя, чтобы спастись от ярости освирепших врагов… Вероятно, ляхи удовлетворились денежным откупом и ушли по направлению к Твери»48.

Второе нападение поляков на Старицу было в 1608 году (по некоторым источникам – в 1609 году). Вот как об этих страшных событиях писала летопись Свято-Успенского монастыря: «В 1608 году польский пан Зборовский и русский изменник князь Шаховской по вторичном взятии Зубцова, с большим скопищем разноплеменных и русских бродяг, в полночь подступили к Старице, когда царские защитники и жители спокойно спали; темнота ночи содействовала им перерезать часовых и окружить город со всех сторон; тихо перелезли они чрез городскую стену и отворили ворота. Многочисленные защитники и жители города, застигнутые врасплох, растерялись; после недолговременного сопротивления разбежались по церквям, где и были истреблены, а город сожжен и разграблен»49.

«История о первом патриархе Иове» рассказывает об этих событиях следующее: «В 1609 году, месяца июня в 4-й день. В том же граде Старице был некий человек, по имени Иван, Иванов сын, по фамилии Тулупов. Случилась с ним болезнь весьма лютая, и в той сильной болезни исступился ума; явилась ему Святая Богородица со святителем Николаем Чудотворцем и с преподобным святейшим Иовом патриархом, так как бы он был в монастыре Пресвятой Богородицы, где пребывают честные мощи святейшего Иова патриарха. И видит этот человек: открылись западные двери церкви, которые вели к Святым воротам, к реке Волге, и видит тот человек Иван идущую из той церкви Пресвятую Владычицу нашу Богородицу, с правой стороны поддерживаемую святым Николаем, а с левой стороны святейшим Иовом патриархом. И слышит он, Иванович, голос, обращенный к нему и велящий ему идти в град Старицу и сказать воеводе, князю Семену Путятину, и воинам, и протопопу Ивану и всем там живущим людям, чтобы шли в соборную апостольскую церковь к Михаилу Архангелу и пели бы молебны и святили бы воду, и шли бы с крестами вокруг города, и пели бы литию, и кропили бы святою водою – и в Троице достославимый Бог наш, за молитвы Пречистой Богородицы и заступлением Михаила и Гавриила Архангелов и прочих Небесных Сил бесплотных и молитвами всех святых город этот и живущих в нем всех православных людей от предстоящей войны и от нахождения ратных литовских людей и русских богоотступников и разбойничьих людей защитит и сохранит его от захвата. Если же этих слов не послушают, то и город этот, и в нем живущие люди от врагов своих посечены будут и сожжены. И после этих слов Святая Богородица со святыми невидима стала.

Тот же человек Иван в дому своем начал кричать громким голосом, родным своим рассказывая об этом чудном явлении Пресвятой Богородицы со святыми, и велел вести себя в город к начальствующим. Родители же слова его в ум нисколько не взяли, но начали только вязать и называть бесноватым.

Он же, будучи больным, со многим прилежанием велел себя вести в город к начальствующим и хотел им видение поведать; родители же его эти слова ни во что вменяли и неподобными почитали. После же, по прошествии одного дня, пришли к городу тому вражеские литовские воины и русские разбойники, град Старицу обступили и пожгли, и людей в нем мечу покорили, и пожгли соборную церковь во имя Архангела Михаила и прочие, соборные же церкви каменные во имя Николая Чудотворца и святых мучеников Бориса и Глеба разорили, и в них множество людей посекли и пожгли, и, переехав реку Волгу, монастырь Пречистой Богородицы также пожгли, и в нем священноиноков и прочих людей посекли. Этот же прежденазванный человек Иван в то время был в дому своем связан из-за нападшей на него болезни родителями своими; когда же пришли к его двору литовские люди, в тот час этот человек Иван, молитвами Пресвятой Богородицы и великих чудотворцев, великого святителя Николая и святейшего Иова патриарха, и свою молитвою бесов разогнал и освободился от уз, и начал литовских людей поносить и укорять. Они же, литовские люди, думая, что он здоров и смыслен, иссекли его мечами своими, и копьями искололи, и от него отошли.

Этот же человек Иван день тот весь от утра до вечера лежал мертв, ничего о себе не помня. Когда же пришла ночь, тот человек Иван, проснувшись, как ото сна, и сотворив молитву Иисусову, и перекрестив лицо свое, оказался против своего двора близ воды реки Волги, здоров, и разумен, словно ни от какого зла не пострадал, только на нем одна рубашка вся иссечена, и исколота, и кровью обагрена; на теле же его никаких ран не оказалось. И с того часа тот человек Иван был здоров и разумен, славя и благодаря Бога и Пречистую Его Матерь, и великого святителя Николая и святейшего Иова патриарха восхваляя»50.

В результате внезапного нападения Старица была разгромлена и сожжена, после чего город превратился в заурядный провинциальный городок… Не исключено, что в этот трагический для Старицы год погибла и схимонахиня Пелагия.


В ГОДЫ ЛИХОЛЕТЬЯ

Размеренная жизнь города Старицы и Вознесенской церкви была прервана в 1917 году революционными событиями в России. Первая революционная волна, докатившаяся до Старицы, казалось, ничего особенного сначала не произвела и не нарушила. В это время новая власть вроде бы показывает свою лояльность к православному народу. Так, в местной газете, «Вестнике Исполнительного Комитета Старицкого Совета Солдатских, Рабочих и Крестьянских Депутатов», было напечатано, что «ввиду совпадения в 1918 году пролетарского праздника 1 Мая с Православной Пасхой, разного рода увеселения: спектакли и кинематографы по случаю страстной недели в этот день отменяются и переносятся на третий день Пасхи»51. Однако период такого мирного сосуществования духовной и светской, а точнее – советской, властей продлился недолго.

Через некоторое время на страницах этой же местной газеты разворачивается настоящая истерия против Православной Церкви, в которой советская власть увидела основного идеологического противника. Начались гонения на священнослужителей. Кто-то из них не выдерживал, и вступал … в партию большевиков (!), мотивируя свой поступок «изменившейся ситуацией». Колесо истории повторяет события начала XVII столетия, когда в «смутные времена» тоже находились отступники от Православной веры. И вот в статье «Священник-коммунист» один из них пишет: «… Партия коммунистов вернет учение Христа… Я уверен, что коммунисты на фундаменте Иисуса, развалив современную церковь, построят крепкое, светлое, чистое здание, где будут чистые люди, где не будет слез, ибо не будет обиды, где не будет бедных, ибо не будет богатых, где раздастся могучая песнь свободного братского народа»52. Но уже вскоре большевики вволю потешатся над святынями Русской Православной Церкви.

Лишь сегодня стало ясно, что трагедия Россия кроется не столько в изменении структур государственной власти, сколько в изменении нравственных начал в общественной жизни. Пример Старицы красноречиво показывает, как город, из которого вынули духовный стержень, неотвратимо становится на путь духовного вымирания. Там, где пустеют храмы, там пустеют и души. Народ, который позволяет рушить свои святыни, не спасешь никакими реформами.

В 1918 году был опубликован Декрет СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». 30 августа того же года была обнародована инструкция Наркомюста по проведению в жизнь этого декрета. Этот документ вызвал большую волну недовольства у духовенства.

Что же представляла собой эта инструкция и почему она не устраивала духовенство? Надо сразу же признать, что инструкция сильно ограничивала жизнедеятельность религиозных организаций. Инструкция, по сути (хотя она и не имела силы закона), закрепила положение о лишении религиозных организаций прав юридического лица. Теперь же все религиозные организации обязаны были заключать договора с новой властью «о бессрочном бесплатном пользовании богослужебного здания» (!). В противном случае, если духовенство сопротивлялось, оно привлекалось к судебной ответственности, а это, по закону военного времени, чаще всего означало расстрел.

Такой договор и был подписан в 1919 году новой старицкой властью с представителями духовенства Вознесенской церкви. В нем, в частности, говорится: «Мы, нижеподписавшиеся, граждане города Старицы Тверской губернии, имеющие в нем свое местожительство, заключили настоящий договор со Старицким Уездным Советом Рабочих и Крестьянских Депутатов, в лице его уполномоченного представителя инструктора Петра Антоновича Будаева, в том, что сего 14 июня мая 1919 года, приняли от Старицкого Совета Рабочих и Крестьянских Депутатов в бессрочное бесплатное пользование находящееся в городе Старице богослужебное здание Вознесенской церкви с богослужебными предметами по особой, нами заверенной своими подписями, описи…». Затем шло перечисление 13 пунктов, по которым эти граждане не имели право владеть движимым и недвижимым имуществом, запрещалась всякая благотворительная, просветительская и педагогическая деятельность. Все имущество, включая храм, передавалось на баланс местного Совета и принималось по описи, то есть все церковное имущество признавалось государственной собственностью. В то же время ремонт культовых зданий, согласно инструкции, верующие обязаны были осуществлять за свой счет. Все религиозные шествия и молебны на открытом воздухе без разрешения местных властей не допускались53.

В другой описи Вознесенской церкви за 1919 год значится: «За правым клиросом гробница схимонахини Пелагеи, обнесенная железною решеткою, при ней икона преподобной Пелагеи, великомученицы Параскевы, на ней венец серебряный вызолоченный»54.

Известно, что последним священником Вознесенской церкви был Александр Смирнов, которому в это время было 42 года. Его послужной список был таким: «В 1901 году рукоположен в священники. С 1901–1904 и с 1911 годы совмещал законоучительство в начальной школе. В 1902 года член уездного училищного совета. Награжден скуфьей в 1909 году»55.

Не менее драматично складывались отношения Церкви с большевиками и в связи с реквизицией имущества. Сразу же после окончания гражданской войны Россию ждало еще одно тяжелое испытание: ко второй половине 1921 года во многих районах страны разразился страшный голод – бедствовало до двух с лишним десятков миллионов людей. Газеты сообщали, как в Поволжье, например, вымирали целые деревни. Религиозные организации не остались равнодушными к подобным событиям.

22 августа 1921 года Патриарх Тихон выпустил воззвание к верующим, в котором призывал помочь голодающим: «… к тебе, Православная Русь, первое слово мое! Во имя и ради Христа зовет тебя устами моими святая Церковь на подвиг братский, самоотверженный любви. Спеши на помощь бедствующим с руками, исполненными даром милосердия, с сердцем, полным любви и желания спаси голодающего брата…»56.

На этот призыв Патриарха Тихона откликнулось и духовенство Старицкого уезда. На территории Свято-Успенского монастыря состоялось «благочинническое» собрание, где присутствовало пять протоиереев, три священника (в том числе священник Вознесенской церкви Александр Смирнов), псаломщик и восемь представителей мирян. На собрании стоял один вопрос – оказание помощи голодающим Поволжья. Решение было принято единогласно: «Произвести тарелочный сбор в церквях в пользу голодающих Поволжья 6 раз»57.

Однако большевики стали резко возражать против участия Православной Церкви в оказании помощи голодающим, ссылаясь на инструкцию Наркомюста от 30 августа 1918 года, согласно которой религиозным организациям запрещалось заниматься благотворительной деятельностью. Вместе с тем, к концу осени 1921 года в стране сложилось катастрофическое положение. Голод уносил все новые тысячи человеческих жизней. И тогда на местах стали все настойчивее раздаваться призывы наиболее нетерпеливых и решительных «борцов с религией» – отобрать все церковные ценности для обмена их на хлеб за границей. Не осталась в стороне и печать старицкой уездной газеты «Плуг и молот». Вот только две небольшие выдержки из газетных статей тех лет: «Не пора ли взяться за разум и вспомнить как те, на которых мы боимся указать пальцем, не так давно драли с нас шкуры… Проснись, Товарищ! Откройте глаза и вы увидите, что это вовсе не затруднение, а простая, законная, справедливая расплата»58, или: «… у голодного много рождается мыслей, но все преступного характера…»59. И такие статьи появляются почти в каждом номере газеты. Налицо социальный заказ власти. Очевидна и цель заказчика: настроить общественное мнение против Церкви, представив ее чуть ли не единственной ответчицей за страдание миллионов людей.

2 января 1922 года Президиум ВЦИК принимает постановление «О ликвидации церковного имущества», при обсуждении которого уже делались первые наметки плана продажи церковных ценностей за границу.

Это сообщение вызвало не только замешательство, но и острое недовольство в религиозных кругах, особо неодобрительной была реакция духовенства на изъятие драгоценных предметов церковного назначения. На оговорку в постановлении ВЦИК о том, что не будут изъяты те предметы, которые могут «существенно затронуть интересы самого культа», мало кто надеялся. Слишком свежи были в памяти массовые реквизиции монастырского и церковного имущества, осуществленные в 1918–1920 годы, хотя и тогда было достаточно заявлений, что изымаются лишь предметы «церковной роскоши», а все нужное верующим остается в неприкосновенности. Увы, множество богослужебных предметов тогда бесследно исчезло.

Уже 10 марта 1922 года Президиум Старицкого уездного исполнительного комитета на своем внеочередном заседании заслушал вопрос «О изъятии церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих, для сдачи таковых в фонд ПОМГОЛА». Президиум постановил: «Создать Комиссию в составе: от УИКа тов. Друганов, Уфинотдела тов. Зубарев, Укампомполгола тов. Красильников, которым немедленно приступить к работе»60. Так началась активная подготовка к изъятию церковных ценностей на местах.

18 апреля все было готово для изъятия церковных ценностей, и именно в этот день поступила последняя инструкция-разнарядка из Губисполкома. В ней, в частности, мы читаем: «К фактическому изъятию приступить с 24-го Апреля и закончить таковую в двухнедельный срок. Работу ограничьте городом и монастырями. Первым шагом работы Комиссии является получение договоров, по которым сдано церковное имущество и подробных описей его… Работу по фактическому изъятию следует начинать с наиболее богатой церкви.

До начала изъятия церкви произвести следующее: 1) провести в каждом приходе выборы представителей верующих от 3–5 человек… Отказ со стороны верующих от участия в работах Комиссии ни в коем случае не приостанавливает работы. В назначенный день Комиссия приходит в церковь, вызывая к этому дню священника, старосту и делегатов от верующих (3–5). Кроме лиц, предусмотренных работой Комиссии, в это время в храм никто не допускается. Имея у себя на руках опись церковного имущества, Комиссия начинает его фактическую поверку, тщательно относясь к ценностям, составляя протокол, в который заносится все недостающее и все имеющееся сверх описи. Попутно с этим Комиссия отличает те предметы, кои надлежат отчуждению в фонд Голодающих Поволжья. Постановление свое Комиссия заносит в протокол. Представители верующих могут заносить свои мнения в протокол. В случае возбуждения со стороны верующих письменных протестов изъятия отдельных ценных предметов и предложения замены по равноценным по весу количеством золота и серебра, изъятие не приостанавливать, но сообщить верующим, что эти предметы будут взяты на особый учет и ходатайства верующих о замене немедленно будут переданы на разрешение Ц. К. ПОМГОЛ и в случае разрешения замены, предметы будут возвращены…. Все изъятие ценностей сдаются тут же, по предварительному взвешиванию, подсчете и оценке Финотделу в лице его представителя в присутствии РКИ и Комиссии… О работе комиссии ведется строжайшая отчетность. Раз в неделю Комиссия дает подробную сводку о проделанной работе в Губкомиссию. О всех шероховатостях доносить телеграфно. Все результаты работ обязательно опубликовываются в местной газете61.

В Тверском Государственном архиве хранятся «Сведения о количестве изъятия церковных ценностей» в городе Старице к 11 мая 1922 года. Приведем этот документ полностью:

«1. В Преображенской церкви изъято: серебра 10 пудов 22 фунта 72 золотника, жемчуга мелкого 40 золотников. Представителю Губмузея кроме этого передано серебра 2 фунта 75 золотников.

2. Пятого мая изъято серебра 5 пудов 12 фунтов 33 золотников, жемчуга 26 золотников 68 долей.

3. 6-го Мая изъято серебра 11 пудов 37 фунтов 95 золотников 72 доли, жемчуга 43 золотников.

4. В Семеновской церкви изъято серебра 5 пудов 12 фунтов 33 золотников, жемчуга 26 золотников 68 долей.

5. В церквях Богородицы, Рождественской и Соборной серебра 11 пудов 37 фунтов 95 золотников 72 доли, жемчуга 43 золотников.

В Вознесенской и Кладбищенской церквях:

6. 7 мая изъято серебра 4 пуда 84 золотников, жемчуга 17 золотников 24 доли. С начала кампании изъято серебра 31 пуд 33 фунтов и 92 золотников 72 доли. Жемчуга 1 фунт, 30 золотников 92 доли.

7. 8-го мая изъято в Воскресенской церкви и Успенском монастыре серебра 5 пудов 39 фунтов 65 золотников. С начала кампании изъято 37 пудов 33 фунта 61 золотников 72 доли, жемчуга 1 фунт 7 золотников 92 доли.

8. В Богоявленской и Предтеченской церквях изъято серебра 6 пудов 22 фунта 25 золотников.

Работы Комиссии еще не закончены. Сведения взяты из телеграмм, направленных в Тверь»62.

Однако первый этап кампании по изъятию церковных ценностей растянулся, и стало ясно, что она базировалась на, мягко говоря, неточных предварительных подсчетах ее инициаторов и вряд ли могла принести то количества золота, серебра, драгоценных камней, которое бы помогло обеспечить покупку за границей необходимого количества хлеба для спасения голодающих. Расчет на «бесчисленные богатства церкви» провалился. Теперь вся вина переносилась на духовенство, которое, якобы, сумело перехитрить власть и спрятать золото.

Что происходило в это время с гробницей схимонахини Пелагии и Вознесенским храмом в целом, нам известно лишь по скудным архивным документам, хранящимся в Твери. Например, в 1925 году директор Старицкого музея Николай Суворов сообщал в Тверской Губернский музей: «Временно оставлены в церквях на хранение следующие предметы:

1. Вознесенская церковь: а) гробница схимонахини Пелагеи – представляющая массивную каменную плиту пудов 25 весом, доставить которую в музей чрезвычайно трудно и сопряжено с большими расходами»63.

В 1936 году директор этого музея Шелепина писала в Калинин руководителю областного музея:

«На Ваш запрос о месте нахождения пятичастной иконы XVI века, находящейся ранее в Вознесенской церкви сообщаю:

Означенной иконы найти не удалось.

Вознесенская церковь закрыта в 1935 году, в музей иконы не передавались. Вместе с представителем Райфо т. Поярковым нами осмотрены верхний и нижний этаж Вознесенской церкви, находящихся в ведении Заготзерно и Детдомом, никаких икон не обнаружено»64.

Таким образом, нам становится известной дата закрытия Вознесенской церкви – это 1935 год.

Во время Великой Отечественной войны церковь была частично разрушена. В 1950-е годы Старицкий горсовет пытался приспособить здание церкви под клуб. Разобрали остатки основания венчавшего храм восьмерика и верхние ярусы колокольни. Обветшавшую белокаменную кладку верхних частей стен церкви заменили новой из силикатного кирпича. Северный и южный порталы заложили. Реконструкция здания не была доведена до конца, и оно осталось без кровли и потолочных перекрытий. Через некоторое время в нем местные власти попытались открыть сельскохозяйственную выставку. Для укрепления стены второго этажа и новой кирпичной кладки ввели стальные двутавровые балки, предназначавшиеся также и под потолочные перекрытия. Но реконструкцию вновь не довели до конца.

Постепенно здание церкви разбиралось на хозяйственные постройки местных жителей. Была полностью отбита штукатурка, а сам интерьер сильно захламлен строительным мусором65.

В 80-е годы ХХ столетия по решению местных властей в Вознесенской церкви была проведена добыча белого камня, который пошел на фундамент строящихся гаражей ДОСААФ. Именно в это время над могилой местночтимой схимонахини Пелагии был совершен чудовищный акта вандализма. Вот что рассказал очевидец этого Николай Петрович Вершинский: «В этот день я пас в горсаду своих козочек. Вижу, приехали рабочие на машине, которые стали выносить белокаменные блоки. Вскоре работа у них приостановилась. Все они грудились у правой стороны церкви. Мне стало любопытно, и я зашел туда. На земле, под хламом, была обнаружена большая белокаменная плита, на которой был высечен крест. Кто-то сказал, что это могила священника, и на дне ее могут быть какие-то драгоценные вещи. Несколько рабочих ломами отодвинули могильную плиту. Тут же начали лихорадочно рыть лопатами землю. Вскоре из небольшой глубины были отрыты несколько человеческих останков. Все они были небольшие. Рабочие продолжали копать могилу. Показался белый песок, на котором были обнаружены останки человека. Драгоценностей, из-за которых рабочие рыли могилу, не оказалось. Могилу вновь засыпали землей. По всей видимости, точно не помню, могильную плиту рабочие разбили ломами и погрузили на машину, так как через несколько дней ее там не оказалось».

Итак, гробница схимонахини Пелагии была вскрыта варварами 80-х годов ХХ века, к счастью, как выяснилось позже, не до конца. Чтобы понять, во что превратилась старицкая святыня, достаточно сегодня взглянуть на чудом уцелевший остов Вознесенской церкви. На какую преемственность поколений можно рассчитывать, если на глазах у всех мы так кощунственно относимся к памяти своих предков, попирая и растаскивая на камни для строительных нужд надгробия тех, чьими руками и чьим усердием созидалась история нашей Старицы?..

Казалось бы, на этом история гробницы местночтимой подвижницы веры и благочестия схимонахини Пелагии и закончилась. Но все возвращается на круги своя, и Православные святыни, храмы и монастыри в нашем Отчестве вновь становятся тем, чем они были до великих потрясений XX столетия.


ТАМ, ГДЕ ВЕТРЫ ПЕЛИ ПАНИХИДУ

Храмы, оскверненные и неухоженные, все поражают своим величием и гармонией пропорций, говорят о своей былой красоте, они похожи на израненных и искалеченных богатырей, которые стоят на поле духовной битвы до конца… Они безмолвно свидетельствуют о том запустении, которое царит в душах многих из нас.

Много лет ветры пели панихиду над могилой схимонахини Пелагии в разрушенной Вознесенской церкви города Старицы. И вот осенью 2001 года председатель Старицкого отделения Всероссийского общества автомобилистов Валерий Николаевич Соколов, полковник запаса  московского ГУВД Николай Петрович Будаков, кстати, наш земляк, уроженец деревни Лешково, по благословению наместника Старицкого Свято-Успенского монастыря, игумена Гермогена, вышли с ходатайством перед районной администрацией о расчистке хлама на территории церкви Вознесения в Городском саду. Надо сказать, что работа предстояла большая, так как все внутреннее пространство храма было засыпано толстым слоем мусора, который скапливался здесь несколько десятилетий, к тому же, в конце 90-х годов XX века рухнул свод перекрытия. На сводах стен церкви росли небольшие березки. А сама территория вокруг здания была завалена кучами мусора и металлолома.

Вскоре была создана инициативная рабочая бригада по расчистке территории церкви, которую возглавил В. Н. Соколов. Не дожидаясь, когда выпадет снег, начались работы по расчистке мусора. Бригада работала в свободное от работы время. Все понимали важность дела: на свои деньги были куплены рабочие инструменты, сами заказывали трактор или машину для вывоза мусора.

Но, через некоторое время работы были приостановлены, так как были обнаружены человеческие костные останки, которые были разбросаны почти по всей площади храма. Через местного краеведа Александра Шиткова выяснилось, что в церкви Вознесения некогда покоился прах местночтимой схимонахини Пелагии. Тогда и решили, подробнее через архивные источники выявить какую-либо информацию о местночтимой схимонахини Пелагии, и в каком месте храма могла бы находится ее могила. Краеведу А. Шиткову было поручено найти материалы по данному вопросу в тверских архивах, а Н. П. Будакову – в архивах города Москвы. К поискам также подключились московский историк А.Ю. Низовский, работники Российского государственного архива древних актов и Российской государственной библиотеки… Итогом совместной работы, которая вобрала в себя и скрупулезный анализ архивных источников, и труды историков XIX века, и результаты исследований, проведенных экспертами и реставраторами, и коллективные обсуждения, стала предлагаемая читателю книга, написание которой взял на себя автор данной работы.

В январе 2002 года участниками исследовательской группы, которую возглавил Николай Петрович Будаков, были проведены работы по георадиолокационному изучению структуры грунта под церковью Вознесения. Все работы проводились по благословению наместника Свято-Успенского монастыря игумена Гермогена. Возглавлял исследовательскую группу старший научный сотрудник Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн (ИЗМИРАН) кандидат физико-математических наук Павел Анатольевич Морозов.

Главной целью поиска было обследование внутренних помещений церкви и обнаружение места погребения схимонахини Пелагии.

Исследования проводились с помощью георадара «ГРОТ-7» и комплекта экранированных антенн. Георадар обеспечивает получение на жидкокристаллическом индикаторе регистрируемого геологического профиля, определение глубины и места залегания подземных неоднородностей и разнообразных объектов, в том числе кабелей, труб, фундаментов, уровней грунтовых вод и границ раздела геологических слоев.

Георадар предназначен для зондирования недр до глубины в несколько десятков метров, локализации в грунте с высокой точностью объектов и предметов искусственного и естественного происхождения, определения глубины и характера их залегания.

Принцип действия георадара основан на зондировании электромагнитными импульсами земной поверхности на различную глубину и восстановлении картины раздела сред с различной диэлектрической проницаемостью по отраженному сигналу.

Уже 25 февраля 2002 года П.А. Морозов дал заключение по результатам георадиолокационного обследования грунта под церковью Вознесения. В заключении говорится:

«Внутри помещений церкви обнаружен подземный объект, который по форме и размерам подобен известным погребениям XV–XVI века.

Размеры объекта:

– длина (по внешним габаритам), около 1,7 метра;

– ширина (по внешним габаритам), около 0,7 метра;

– высота (по внешним габаритам), около 0,6 метра.

Объект представляет собой «нишу», по периметру ограниченную блоками, внутренний объем заполнен песком. Верхняя часть объекта расположена на глубине примерно 1,3 метра. Слой грунта над объектом – наслоения мусора.

В других помещениях церкви обнаружены подземные воздуховоды отопительной системы. Воздуховоды расположены на глубине до 1 метра. Внутренний объем воздуховодов частично засыпан.

Рекомендации. В месте обнаруженного подземного объекта необходимо провести археологические исследования и экспертизу останков».

Для проверки результатов георадарного обследования было решено расчистить участок близ южной стены основного объема храма, напротив центрального оконного проема, где была обнаружена локальная аномалия, возможно, от гробницы схимонахини Пелагии. После очистки от мусора до уровня остатков пола XVIII века на месте аномалии открылась конструкция из белокаменных блоков, очевидно, отмечавшая место могилы. Для обеспечения ее сохранности вплоть до начала квалифицированного освидетельствования, конструкция была вновь засыпана грунтом.

17 июня 2002 года наместник Свято-Успенского монастыря игумен Гермоген (Чирков) пишет казначею Российских профсоюзов А.А. Заикину письмо следующего содержания:

«Уважаемый Александр Александрович!

Силами инициативных жителей г. Старицы, московских и тверских предпринимателей, под руководством Председателя ВОА Старицкого района В.Н. Соколова произведена расчистка мусора в церкви Вознесения и обнаружено место захоронения, совпадающее с архивными данными о погребении в нем схимонахини Пелагии Ланяевой – матери Первого Патриарха Иова.

На поверхности могилы найдены человеческие останки. Углубиться в захоронение в настоящее время не представляется возможным без соответствующего археологического исследования, но даже обнаруженные на поверхности могилы останки дают нам надежду на то, что это прах местночтимой святой схимонахини Пелагии.

Поскольку это предположение заслуживает экспертной проверки, просим Вас оказать нам посильную помощь в проведении профессиональной экспертизы костей и археологических изысканиях на месте погребения.

В случае положительного результата восстанавливаемый сейчас Свято-Успенский монастырь обрел бы Святые Мощи, обретение которых для этой уникальной по своей истории обители стало бы очень важной духовной поддержкой и событием, знаменующим приближающееся 400-летие со дня блаженной кончины Первого Патриарха всея Руси – святителя Иова».

Буквально через неделю казначей Российских профсоюзов А.А. Заикин получает письмо от Главы Старицкого района С.Ю. Журавлева, в котором Администрация Старицкого района Тверской области убедительно просит Александра Александровича «оказать содействие и посильную помощь в проведении экспертизы человеческих останков, обнаруженных в церкви Вознесения г. Старицы… В случае положительной экспертизы восстанавливаемый сейчас Свято-Успенский Старицкий монастырь обрел бы Святые Мощи. Старицкий монастырь – уникальный памятник архитектуры. Его восстановление привлечет в наш город большое количество туристов и паломников. Русская православная церковь играла, и будет играть важную роль в духовном становлении россиян. С ней мы связываем дальнейшее возрождение нашего древнего города, района и всей России».

31 июля 2002 года общественная комиссия, созданная по инициативе Администрации Старицкого района Тверской области и наместника Старицкого Свято-Успенского монастыря игумена Гермогена по благословению Архиепископа Тверского и Кашинского Виктора, приступила к исследованию гробницы схимонахини Пелагии. В состав общественной комиссии вошли:

Будаков Николай Петрович, полковник запаса московского ГУВД – председатель;

Игумен Гермоген, наместник Старицкого Свято-Успенского монастыря;

Журавлев Сергей Юрьевич, глава администрации Старицкого района;

Звягин Виктор Николаевич, профессор, доктор медицинских наук, зав. отделом Российского Центра судебно-медицинской экспертизы Минздрава РФ, заслуженный врач РФ;

Соколов Валерий Николаевич, председатель Старицкого отделения Всероссийского общества автомобилистов;

Станюкович Андрей Кириллович, член-корреспондент РАЕН, доктор исторических наук, зав. Отделом археологии и этнографии Звенигородского историко-архитектурного и художественного музея;

Шитков Александр Владимирович, председатель Старицкого отделения Российского общества историков-архивистов, преподаватель общественных дисциплин Старицкого педагогического училища, краевед.

В освидетельствовании также участвовала старший научный сотрудник Отдела археологии и этнографии Звенигородского историко-архитектурного и художественного музея, реставратор I категории Ёлкина Ирина Игоревна.

Надо отметить, что исследовательская группа в составе В.Н. Звягина, А.К. Станюковича и И.И. Ёлкиной под патронажем Московского Патриархата Русской Православной церкви с 1996 года выполняет уникальные работы в области церковной археологии. Ими проведено археологическое и медико-антропологическое обеспечение при обретении честных мощей пяти святых, до последнего времени по разным причинам пребывавших под спудом – преподобного Никиты Столпника, Переславского чудотворца в Никитском монастыре города Переславля-Залесского; священномученика Александра Вышегородского в Наро-Фоминском районе Московской области; праведного Алексия Мечёва на Введенском кладбище в Москве; преподобноисповедника Георгия, Даниловского чудотворца на Бугровском кладбище Нижнего Новгорода; блаженной старицы Матроны Московской, позже причисленной к лику святых, на Даниловском кладбище Москвы. Этой же группой проведено многолетнее комплексное исследование усыпальницы бояр Романовых в Московском Новоспасском монастыре и многие другие работы66.

После окончания работ Общественной комиссии на остатках гробницы схимонахини Пелагии был составлен подробный протокол освидетельствования, в котором записано:

«После повторной расчистки конструкции от грунта, проведенной 31 июля 2002 г., выяснилось, что она представляет собой трапециевидный в плане каменный фундамент утраченного ныне надмогильного камня, сложенный без связующего раствора из крупных блоков тесаного белого камня в два-три ряда и ориентированный длинной стороной параллельно продольной оси храма. Блоки по внешним признакам аналогичны белокаменным блокам, из которых сложены стены церкви. Размеры фундамента: внешняя длина – 210 см, внутренняя длина – 160 см; внешняя/внутренняя ширина западного торца – 122/58 см; внешняя/внутренняя ширина восточного торца – 104/55 см. Южная стенка фундамента отстоит от цоколя южной стены храма на 60–84 см. Толщина верхнего ряда кладки составляет около 20 см, толщина второго ряда – 22–32 см. Третий ряд кладки имеет лишь западная стенка, и его толщина в среднем составляет 17 см. Северная стенка фундамента заглублена в грунт на 85 см, южная – на 55 см.

В ходе выборки из внутренней полости фундамента грунта, который просеивался через металлическую сетку, выяснилось, что до глубины 0,8 м он заполнен слоем мусора, содержащего предметы последней четверти XX века – осколки стеклянных бутылок и оконного стекла, алюминиевые крышки от водочных бутылок Кашинского ликероводочного завода, обрывки полусгнившей хлопчатобумажной ткани и др., а также многочисленные обломки красного кирпича и белого камня. В заполнении фундамента встречены также фрагменты ромбовидных керамических плиток, покрытых коричневой поливой и чернолощеных, которыми, очевидно, был некогда вымощен пол храма. Найдено также несколько крупных костей (частично изъяты для исследования). Между блоками первого и второго яруса кладки южной стенки найдена медная копейка Елизаветы Петровны, отчеканенная в 1758 г.

Под слоем мусора на глубинах 70–80 см открылся слой рыхлого желтого песка, на котором, как выяснилось, и покоился нижний ярус кладки фундамента. В толще песка найдены крупные куски обуглившейся древесины, разрозненные костные останки четырех человек (изъяты для исследования), 18 фрагментов сероглиняных, красноглиняных (в том числе ангобированных), белоглиняных и чернолощеных керамических сосудов XVI–XVII вв. В восточной половине фундамента встречен также белокаменный щебень, куски красного кирпича и осколки оконного стекла XX века.

На глубинах, начиная с 1,1 м у восточного торца фундамента и 1,3–1,4 м у его западного торца в толще песка прослежены две параллельные полосы темного древесного тлена, отстоящие друг от друга на 0,4–0,5 м и представляющие собой остатки боковых стенок деревянного гроба. Аналогичные полосы – остатки торцовых стенок гроба – прослежены под торцовыми стенками фундамента. Внутри остатков гроба залегают кости человеческого скелета, лежащего вытянуто на спине головой к западу – захоронение № 1. Бедренные кости ног располагаются параллельно, отстоя одна от другой на 23–25 см. Берцовые кости правой ноги несколько смещены в сторону от оси захоронения. На костях стопы правой ноги сохранились остатки погребальной обуви из тонкой темно-коричневой кожи. Плечевые кости прижаты к туловищу, руки слегка согнуты в локтях таким образом, что кисти рук покоятся на лобке. Череп раздавлен грунтом, что не позволило достоверно установить его ориентацию. Ось погребения не вполне соответствует оси фундамента, а отклоняется от нее приблизительно на 15° к югу, так, что стопа левой ноги находится под серединой восточного торца фундамента, а череп залегает под его юго-западным углом. Кости скелета перекрыты тонкой прослойкой древесного тлена от крышки гроба. Его дно, сохранившееся в виде слоя древесного тлена, располагается на материке – плотном однородном белом песке, который залегает на глубине 145 ему восточного и 170 см у западного торца фундамента. Рядом с изголовьем гроба найдено три фрагмента керамических сосудов (сероглиняного, белоглиняного и чернолощеного), которые датируются XVI—XVII вв.

После окончания расчистки захоронения № 1 и его графической и фотофиксации, обнаруженные останки по решению Комиссии были изъяты для дальнейшего лабораторного исследования, а данный участок храма приведен в первоначальное состояние».

6 августа наместник Свято-Успенского монастыря игумен Гермоген направил рапорт Его Высокопреосвященству Архиепископу Тверскому и Кашинскому Виктору, в котором, в частности, говорилось, что «при расчистке от мусора развалин церкви Вознесения г. Старицы в месте захоронения схимонахини Пелагии Ланяевой, матери Св. Иова открылись остатки гробницы, внутри которой обнаружены кости человеческого скелета. Медико-антропологический осмотр костных останков провел Звягин В.Н., … который также проводил экспертизу мощей сщмч. Фаддея, прп. Серафима Саровского, прп. Иосифа Волоцкого, прп. Никиты Столпника, блж. Матроны и др. Согласно протокола освидетельствования, прилагаемого к настоящему рапорту, можно сделать предположительный вывод об обретении мощей схимонахини Пелагии. Для окончательного решения вопроса требуется детальное лабораторное исследование. Просим Благословения Вашего Высокопреосвященства на продолжение исследовательских работ».

Ответ не заставил ждать. Уже 9 августа игумену Гермогену пришло благословение: «Канцелярия Тверского епархиального управления, по благословению Высокопреосвященного Архиепископа Виктора, сообщает Вам резолюцию, положенную Им на Вашем рапорте об обретении мощей схим. Пелагии, следующего содержания: «6.08.2002 г. Благословляется, но в согласовании с архим. Адрианом (Ульяновым). Архиепископ Виктор».

Теперь осталось только ждать результатов первичного медико-антропологического осмотра костных останков, который проводил В.Н. Звягин в г. Москве, в отделении Российского Центра судебно-медицинской экспертизы Минздрава РФ.

Через некоторое время мы получили продолжение Протокола освидетельствования:

«1. Костные останки, собранные при расчистке мусора в храме. Костные останки представлены в двух заполненных доверху картонных ящиках размерами 60х35х40 см. В основном это кости крупных домашних животных (корова, свинья). Меньшее число костей относится к мелким домашним животным (собака, кошка) и птицам (гуси, куры).

Человеческие кости включают фрагменты трех бедренных костей (двух левых и одной правой), три фрагмента левой тазовой кости и неповрежденную правую локтевую кость.

Фрагменты двух бедренных костей (правой и левой) и правая локтевая кость, судя по большим габаритным размерам и выраженному мышечному рельефу, принадлежали мужчине зрелого возраста, без признаков старческих изменений, все другие кости – женщине пожилого возраста с признаками инволюции деформирующего артрита.

Костные останки плотные, серовато-бежевого цвета, дефекты кортикального слоя и растрескивания отсутствуют. Кости лишены жирового компонента, сухие и обладают специфическим запахом.. Указанные особенности свидетельствуют о сравнительно небольших сроках захоронения (около 100 – 200 лет).

2. Костные останки из заполнения фундамента, представлены перемешанными костями четырех человек:

  • ребенок в возрасте 18 ± 4 месяца – начало прорезывания второго молочного моляра (разрозненные кости черепа, ребра, позвонки, длинные трубчатые кости, лопатки, тазовые кости);
  • ребенок в возрасте 3 года ± 6 месяцев – полный набор молочных зубов, неполный колпачок коронки первого постоянного моляра (объем костного материала примерно такой же, как и у первого ребенка);
  • пожилая женщина (правая большая берцовая);
  • мужчина (фрагмент левой бедренной кости, три поясничных позвонка, три ребра).

При извлечении из грунта кости влажные, имеют яркий буровато-оранжевый цвет. При высыхании их цвет приобретает вид костей п. 1. Состояние костных останков примерно такое же, как и костей п. 1.

Одна и та же половозрастная принадлежность костей взрослых людей, описанных в пунктах 1 и 2, и их анатомо-морфологические особенности свидетельствует о принадлежности двум скелетам – мужчине и женщине.

3. Непотревоженное захоронение № 1. Располагается в остатках деревянного гроба на глубине 145 – 170 см от поверхности фундамента. Захоронение включает фрагменты мозгового и лицевого отделов черепа, двух шейных позвонков, верхнего грудного позвонка, нескольких ребер, костей таза (из области запирательного отверстия), костей предплечья (лучевая, локтевая), костей кисти (запястные, пястные), длинных трубчатых костей нижней конечности (бедренные, большие берцовые), надколенников, и костей стопы (таранная, ладьевидная, клиновидная).

Судя по степени стертости зубов (на полное сечение коронок), прижизненному отсутствию ряда зубов, в том числе первых моляров, и выраженному зарастанию черепных швов (с внутренней и наружной поверхностей), данные костные останки принадлежали лицу старческого возраста (не менее 60–70 лет).

Кости тонкие, небольших размеров, без выраженного костного рельефа, что указывает на их принадлежность скелету женщины небольшого роста субтильного телосложения.

Череп фрагментирован и включает лобную, теменную вместе с затылочной, височные и отдельные лицевые кости. Фрагменты костей лишь частично сопоставляются друг с другом ввиду наличия множественных мелких дефектов.

На черепе имеются следы механической травмы. На левой теменной кости в заднем ее отделе обнаружен дырчатый дефект правильной округлой формы, размерами 16х18 мм. Судя по характеру краев, данный дефект возник от ударного воздействия тупого твердого орудия округлой формы в направлении сзади наперед и несколько слева направо и снизу вверх.

При сопоставлении фрагментов левых височной и теменной костей, обнаружен дефект кости неправильно-округлой формы размерами 21х17 мм. Данное повреждение, скорее всего, причинено тупым твердым предметом, действовавшим в направлении сверху вниз и слева направо. Минимальное расстояние между указанными дефектами кости 48 мм. Каких-либо признаков заживления в области указанных дефектов не определяется.

Костные останки влажные, темно-коричневого цвета, имеют множественные трещины и дефекты кортикального слоя. При незначительном физическом усилии подсохшее костное вещество крошится до пудрообразной консистенции. Эмаль зубов буроватая, дантин темно-коричневый. На поверхности зубов множественные паутинообразные трещины. Отмеченное состояние костей свидетельствует о давности захоронения в несколько сотен лет (300–400 лет)».

В конце протокола делаются следующие выводы:

«1. При освидетельствовании предполагаемого места захоронения схимонахини Пелагии Ланяевой в церкви Вознесения г. Старицы Комиссия изучила ранее выявленную на уровне древнего пола конструкцию из белокаменных блоков и обнаружила под ней непотревоженное захоронение, обозначенное нами № 1, а также разрозненные костные останки четырех человек (см. ниже).

2. Указанная в п. 1 конструкция из белокаменных блоков является фундаментом, на котором некогда был установлен утраченный ныне надмогильный камень. Судя по расположению фундамента у южной стены основного объема храма, речь может идти только о камне схимонахини Пелагии Ланяевой, упомянутом в Описи 1903 года.

3. Ориентация продольной оси захоронения № 1, отклоняющейся приблизительно на 15° к югу от продольных осей фундамента и ныне существующего здания церкви, скорее всего соответствует ориентации продольной оси древней церкви, существовавшей здесь в период, когда было совершено захоронение.

4. Хорошее топографическое соответствие фундамента захоронению № 1 свидетельствует, что могильный камень, ранее находившийся на фундаменте, был призван отмечать именно данное захоронение.

5. Судя по облику белокаменных блоков, из которых сложен фундамент, аналогичных блокам, из которых возведены стены ныне существующей церкви Вознесения, построенной в 1763 г., а также по ориентации продольной оси фундамента вдоль продольной оси церкви Вознесения, указанный фундамент был сложен в ходе строительства ныне существующего здания церкви. На строительство фундамента во второй половине XVIII в. указывает находка среди блоков кладки медной копейки Елизаветы Петровны, отчеканенной в 1758 г.

6. Обломки керамических сосудов, встреченные в слое, в котором совершено захоронение № 1, в том числе у изголовья гроба, датируются XVI–XVII веками и позволяют отнести захоронение к тому же периоду времени.

7. Остатки кожаной погребальной обуви, найденные в захоронении № 1, имеют многочисленные аналогии в русских городских и, в особенности, монастырских некрополях XIV–XVI вв.

8. Предметы последней четверти XX столетия, встреченные в заполнении фундамента и слое, в котором было совершено захоронение № 1, свидетельствуют о том, что в этот период времени неустановленными лицами предпринимались раскопки внутри фундамента, не достигшие захоронения.

9. Разрозненные костные останки, найденные в слое песка выше захоронения, по-видимому, относятся к более поздним, чем захоронение № 1 погребениям, разрушенным при строительстве фундамента и при раскопках последней четверти XX века.

10. Разрозненные костные останки, в различное время собранные в слое мусора, заполняющего внутреннее пространство храма и фундамента, происходят из захоронений, некогда совершенных в пределах существующего ныне здания церкви и разрушенных как при его строительстве, так и в последующее время, в основном, в XX столетии.

11. В слое мусора, вывезенного при расчистке храма, и в заполнении фундамента храма выше непотревоженного захоронения № 1 обнаружены части четырех человеческих скелетов, два из которых принадлежали детям первых лет жизни, а остальные – мужчине и женщине зрелого и старческого возраста. Давность захоронений не менее 100–200 лет.

12. Непотревоженное захоронение № 1 принадлежало пожилой женщине (свыше 60–70 лет) небольшого роста и субтильного телосложения. Давность захоронения около 300–400 лет.

13. На фрагментированном черепе женщины из захоронения № 1 обнаружены два повреждения в виде дырчатых дефектов кости размерами 16х18 мм и 21х17 мм, не имеющих признаков заживления. Данные повреждения возникли от двух сильных ударов тупым предметом с округлой ограниченной поверхностью соударения, диаметром около 17–18 мм.

14. Факт создания в XVIII в. надмогильного сооружения над значительно более древним захоронением означает, что оно особо почиталось.

15. С учетом изложенного выше, с высокой степенью вероятности можно опознать захоронение № 1 как останки схимонахини Пелагии Ланяевой. Наличие на черепе погребенной механических повреждений, если они носят прижизненный характер, свидетельствует о ее мученической кончине, что вполне согласуется с особым почитанием захоронения.

16. Для окончательного решения вопроса об основных групповых признаках личности погребенной из захоронения № 1, установления особенностей и давности захоронения, прижизненности или посмертности механических повреждений черепа и др. требуется детальное лабораторное исследование в условиях специализированного судебно-медицинского учреждения».

Как и было рекомендовано, обретенные останки в июле 2002 года были отправлены в Москву на исследование, которое продолжалось до конца октября.

30 октября профессор В.Н. Звягин и старший научный сотрудник Отдела судебно-медицинской идентификации личности Российского центра судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Российской Федерации, кандидат технических наук Королев В.В. подписали итоговый «Акт медико-криминалистического исследования останков» за № 7/2002 ОИЛ.

В акте говорится, в частности, что указанные специалисты «…произвели исследование костных останков, обнаруженных при осмотре предполагаемого места захоронения схимонахини Пелагии в церкви Вознесения г. Старицы Тверской области. Исследование проведено по благословению архиепископа Тверского и Кашинского Виктора и наместника Старицкого Свято-Успенского монастыря игумена Гермогена».

Перед специалистами были поставлены следующие задачи:

– Определить основные групповые характеристики человека из непотревоженного захоронения № 1, обнаруженного в церкви Вознесения г. Старицы (раса, пол, возраст, длина тела и др.) и давность его смерти.

– Выяснить, соответствуют ли имеющиеся и полученные в ходе исследования данные тому, что в гробнице церкви Вознесения была захоронена схимонахиня Пелагия Ланяева, и могла ли она быть матерью или сестрой первого Патриарха Московского и всея Руси Иова.

– Выяснить, имеются ли на скелете характерные повреждения, возникшие от действия орудий (оружия), и от чего наступила смерть.

Один только текст Акта составляет 18 страниц, не считая таблиц и иллюстраций. Поэтому здесь мы процитируем только его заключительную часть:

«1. Непотревоженное захоронение № 1, обнаруженное 31.07.2002 г. в церкви Вознесения г. Старицы, принадлежало пожилой женщине (65±5 лет) маленького роста (142,3–148,5 см), субтильного (слабого) телосложения, брахиморфного типа (длинный корпус – 73,6 см, короткие ноги – 71,8 см, узкие плечи – 32,2 см). Давность захоронения не менее 300–400 лет.

По особенностям внешности женщина относилась к североевропейскому антропологическому типу большой европеоидной расы, по особенностям телосложения – к восточноевропейскому типу. Указанные черты типичны для всего ареала проживания русского народа.

2. Каких-либо признаков, исключающих принадлежность этих останков (см. п. 1) схимонахине Пелагии Ланяевой, которая умерла на рубеже XVI–XVII вв. и была захоронена в гробнице церкви Вознесения г. Старицы, при археологическом и медико-криминалистическом исследованиях не обнаружено.

По существующим версиям смерть схимонахини. Пелагии наступила не ранее второй половины 90-х годов XVI века67 и не позднее первого десятилетия XVII века68. Принимая во внимание диагностированный возраст схимонахини Пелагии на момент смерти (65±5 лет), полагаем, что она скорее всего была не матерью, а сестрой первого Патриарха Московского и всея Руси Иова (1530-е годы – 1607 г.).

3. Схимонахиня Пелагия имела повреждение головы, возникшее в результате действия огнестрельного оружия, снаряженного свинцовой пулей диаметром 15–16 мм. Повреждение левой теменной области является выходным. Входное повреждение, вероятно, располагалось на правой половине лица, что, по-видимому, обусловило значительное разрушение этой части черепа. Направление выстрела было спереди назад, справа налево, несколько снизу вверх (по отношению к голове прямостоящего человека, обращенного взором к горизонту).

Подобные повреждения головы сопровождаются обширными разрушениями головного мозга и обуславливают мгновенное наступление смерти.

Обнаруженное огнестрельное повреждение головы схимонахини Пелагии указывает на ее мученическую кончину, что вполне согласуется с особым почитанием ее захоронения в г. Старицы».

К этому добавим, что исследователям удалось также восстановить по черепу внешность схимонахини, для чего была использована компьютерная программа Megarobot, разработанная в ЭКЦ МВД России на базе комплекта рисунков элементов внешности европеоидов и монголоидов, а также метод, разработанный М.М. Герасимовым еще в 1955 году, в части определения признаков словесного портрета по черепу.

Как считают специалисты, данный способ реконструкции внешности гарантирует:

– достоверное воспроизведение общих размеров и формы головы и лица, лба, носа, рта, разреза глаз, что обусловлено строгим соответствием их строения костной основе черепа;

– вероятное, т. е. приближенное восстановление общей полноты лица и нижней части подбородка, деталей строения рта, глаз и век, крыльев носа и фильтрума, что обусловлено недостаточно высокой корреляцией между мягкими покровами данных элементов и подлежащей костной основы черепа;

– условное, т. е. гипотетическое восстановление волосяного покрова головы, ушных раковин, складок и морщин, дефектов кожных покровов (родинки, папилломы, рубцы и т.п.), что обусловлено отсутствием их корреляций с костной основой и значительной возрастной изменчивостью.

Результаты портретной компьютерной реконструкции внешнего облика схимницы Пелагии представлены на трех рисунках. Это полупрозрачное наложение «череп-портрет», позволяющее судить об их проекционном соответствии друг другу, простая портретная реконструкция и портретная реконструкция в монашеском уборе – куколе.

В результате работы экспертов появилась возможность создания документального иконописного изображения схимонахини Пелагии для молитвенного поклонения. Специалисты рекомендуют учитывать при этом следующие особенности ее внешности:

– церебральный тип пропорций головы, т. е. превалирование размеров мозгового отдела черепа над лицевым;

– светлую пигментацию волос на голове, прямую их форму, светлый цвет кожи, вероятно, светлые глаза, малую или среднюю высоту лица, средние значения горизонтальной профилировки;

– небольшую длину носа (в процентах нижнего отдела лица), высокую верхнюю губу и высокий массивный подбородок, а также конституционально хорошее здоровье, отсутствие незначительного числа зубов для возраста 60–70 лет»69.

28 августа 2002 года, в день Успения Пресвятой Богородицы, казначей Российских профсоюзов Александр Александрович Заикинторжественнопередал наместнику древней обители игумену Гермогену застекленный фигурный киот, в которой помещена отреставрированная А.К. Станюковичем и Н.Ш. Насыровой деталь кожаной сандалии, найденная в гробнице подвижницы веры и благочестия Пелагии. В этот же день был составлен акт приемки-сдачи застекленного фигурного киота:

«Составлен настоящий акт в том, что зав. отделом археологии и этнографии Звенигородского историко-архитектурного и художественного музея Станюкович А.К. после проведения археологических и реставрационных работ сдал, а наместник Свято-Успенского Старицкого монастыря игумен Гермоген принял на постоянное хранение следующие предметы:

1. Деталь кожаной сандалии из гробницы подвижницы веры и благочестия Пелагии Ланяевой размерами 185х75 мм, закрепленная на деревянной основе, обтянутой с лицевой и боковых сторон сначала холстом, а затем шелком золотистого цвета, а с оборотной стороны – только холстом.

2. Врезанный в указанную основу металлический мощевик, в который вложена залитая пчелиным воском частица ребра от скелета подвижницы веры и благочестия Пелагии Ланяевой.

3. Застекленный фигурный киот, в котором помещена указанная основа с деталью кожаной сандалии и мощевиком».

Вместе с киотом было передано подписанное реставраторами заключение, поясняющее суть этой драгоценной святыни:

«После монтажа фрагментов выяснилось, что они представляют собой часть кожаной сандалии, изготовленной из цельного куска тонкой (около 1 мм) хорошо выделанной кожи, окрашенной с наружной поверхности в темно-коричневый цвет. Сохранившая часть размерами 185х75 мм составляет приблизительно 1/3 памятника. Судя по крою сохранившейся части, задник сандалии был сформирован при помощи выреза типа «ласточкин хвост», края которого были сшиты выворотным швом, а носок был открытым. К ноге сандалия подвязывалась, очевидно, при помощи двух лямок из растительного волокна, которые полностью истлели, но на коже сохранилась двойная прорезь, в которой некогда была закреплена одна из лямок.

Известно, что канонические требования Студийского устава предписывают облачить тело усопшего монаха в новую рясу («свиту»), затем возложить на него куколь и аналав (параманд, «плетцы»), затем препоясать поясом и обуть в «плесницы»70. По В. Далю, «плесница (церк.) – обувь в роде сандалий, калиг или туфлей, поршней (от плюсна, плесна, – стопа, ступня…, нога от пятки до перстов)». Сандалии являются непременным атрибутом средневекового монаха. Согласно объяснениям автора «Новой Скрижали», «под именем сандалий везде разумеют одни обвязки около ног, думая, что … монахи ходят босыми ногами; но они обуваются совершенно. Василий Великий в 1-м послании к Григорию Богослову говорит: «обувь да будет малоценная, но без недостатка нужду исполняющая»… Симеон Солунский объясняет знамение монашеской обуви следующим образом: «потом подает сандалии в уготование, говорит, благовествование мира, дабы не повредил он мысленных ног души, не был уязвлен мысленными змиями в пяту помыслов, но чтобы наступал на них и попирал льва и дракона, скрытых завистливых зверей злобы; чтобы неуклонно поспешал по пути евангельскому, как бы бежал горе, где он сподобится назначенной нам жизни небесной»71.

Наиболее известные из дошедших до наших дней средневековых погребальных монашеских сандалий, которые датируются последней третью XIV в., принадлежали прп. Сергию Радонежскому72 и имеют сходную конструкцию задников, но закрытый носок. Другой образец средневековых монашеских сандалий, в которых был погребен прп. Никита Столпник, Переславский чудотворец (конец XII в.), имеет аналогичную конструкцию задников и такие же, как в захоронении инокини Пелагии в Вознесенской церкви г. Старицы, открытые носки73.  Оба описанных типа обуви, очевидно, являются «плесницами» Студийского устава.

Следует отметить, что оба описанных типа погребальных сандалий сами по себе не определяют монашеский чин погребенных. Хорошо известно, что без обуви на Руси почти никогда не хоронили также и мирян, что связано с народными представлениями о том, что «мертвые могли достичь страны отцов…. пешком. На такое представление предка указывают существующие и поныне на Руси обычаи при погребении класть в гроб покойнику кроме надетых на ноги новых лаптей еще пару с той целью, что одной пары на поход до страны отцов умершему может не хватить, и он может воспользоваться запасной парой»74. В. Даль приводит этнографическое название погребальной обуви мирян, скроенной из цельного куска кожи, – калигвы, калиги, калички, калижки (с ударением на первом слоге). Остатки подобной обуви изредка встречаются при исследовании средневековых городских некрополей.

Найденная в захоронении пожилой женщины в Вознесенской церкви г. Старицы часть погребальной сандалии в целом подобна ранее известным экземплярам и безусловно относится к периоду средневековья, хотя может быть датирована лишь в очень широком хронологическом диапазоне – от XI до XVII века».

11 января 2003 года в Старицу вернулись честные останки схимонахини Пелагии, до той поры пребывавшие в Московском Свято-Даниловом монастыре. Там, после окончания исследования, они были, по древнему обычаю, омыты елеем и родостамном, укреплены воскомастихом и благоговейно уложены во временную раку.

Несмотря на сильный мороз, около 30о С, у Ильинского храма собралось более тысячи паломников и гостей. Здесь состоялось торжественное богослужение. После литургии состоялся молебен по местночтимой схимонахине Пелагии и крестный ход вокруг Ильинской церкви с мощами местночтимой.

Летом 2004 года мощи схимонахини Пелагии были перенесены в Старицкий Успенский монастырь, туда, где начал свое монашеское служение будущий первый Патриарх Московский и всея Руси Иов.

Итак, в Старице начали разворачиваться события, которые уже способствуют возрождению духовной жизни города. Старица и Русская Православная Церковь вновь обретают некогда поруганные, оскверненные и разграбленные святыни. Восстанавливается едва не прерванная духовная связь веков и поколений.

ПРИМЕЧАНИЯ

  1. Зубарев Ф.И. Город Старица и Вознесенский монастырь. Старица, 1914. С. 96.
  2. Российский Государственный архив древних актов (далее – РГАДА). Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 456. Л. 21 об; Зубарев Ф. И. Указ. соч. С. 123.
  3. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 459. Л. 35; Зубарев Ф. И. Указ. соч. С. 124.
  4. Крылов И.П. Материалы для истории города Старицы. Старица, 1904. С. 32.
  5. Крылов И.П. Старица и ее достопримечательности. Старица, 1903. С. 28.
  6. РГАДА. Ф. 280. Оп. 3. Д. 114. Л. 2–2 об.
  7. Там же. Л. 8 об.
  8. Там же. Л. 10 об.
  9. ГАТО. Ф. 160. Оп. 14. Д. 199-1. Л. 1.
  10. Там же.
  11. Там же. 4 об.
  12. ГАТО. Ф. 160. Оп. 1. Д. 200-1. Л. 1-1 об.
  13. Там же. Д. 219-1. Л. 2–2 об.
  14. Там же. Л. 3.
  15. Там же. Д. 23679. Л. 13–13 об.
  16. Зубарев Ф.И. Указ. соч. С. 132.
  17. Там же. С. 131.
  18. ГАТО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 287. Л. 29 об–31.
  19. Зубарев Ф.И. Указ. соч. С. 179–180.
  20. Там же. Оп. 14. Д. 211-1. Л. 2–2 об.
  21. Там же. Д. 207. Л. 1–1об.
  22. Там же. Л. 3.
  23. Там же. Л. 17.
  24. Там же. Л. 19.
  25. ГАТО. Ф. 160. Оп. 1. Д. 220-1. Л. 1.
  26. Там же . Л. 3.
  27. Там же. Оп. 14. Д. 254-1. Л. 1.
  28. Зубарев Ф.И. Указ. соч. С. 128.
  29. Там же.
  30. Там же.
  31. ГАТО. Ф. 160. Оп. 1. Д. 19115. Л. 1–3.
  32. Там же. Л. 3, 4, 7.
  33. Там же. Л. 29–30 об.
  34. Крылов И.П. Указ. соч. С. 27–28.
  35. Зубарев Ф.И. Указ. соч. С. 113.
  36. Тверской патерик. Краткие сведения о тверских местно чтимых святых. Тверь., 1991. С. 46.
  37. ГАТО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 287. Л. 31.
  38. Материалы для истории Тверской епархии. Тверь., 1898. С. 29-30; Орлов К. Патриарх Иов. Тверь., 1907; Зубарев Ф.И. Указ. соч.
  39. Материалы для истории Тверской епархии. С. 29–30.
  40. Зубарев Ф.И. Указ. соч. С. 96-97, 130.
  41. Там же. С. 97.
  42. Тверские епархиальные ведомости. 1889, № 6. Часть неофициальная. С. 189-215.
  43. Зубарев Ф.И. Указ. соч. С. 132–133.
  44. Там же. С. 132.
  45. Там же. С. 133.
  46. Митрополит Макарий. История Русской Церкви. Т. 10. СПб., 1881. С.107.
  47. Цветков Д. Старица и окрестности. М., 1986. С. 11–12.
  48. Историческое описание … С. 63.
  49. Там же. С. 64.
  50. Памятники литературы Древней Твери /Вступительная статья, переводы и комментарии В. З. Исакова. Тверь., 2002. С. 95–96.
  51. Вестник Старицкого Уездного Исполнительного Комитета от 28 апреля 1918 г.
  52. Там же, от 18 сентября 1918 г.
  53. ГАТО. Ф. Р-1829. Оп. 2. Д. 74. Л. 115–116.
  54. ГАТО. Ф. Р-1829. Оп. 2. Д. 74. Л. 123.
  55. Там же. Ф. 160. Оп. 1. Д. 32429. Л. 1 об.
  56. Алексеев В.А. Иллюзии и догмы. М., 1991. С. 29.
  57. ГАТО. Ф. Р-1320. Оп. 2. Д. 108. Л. 153.
  58. Вестник Старицкого Уездного Исполнительного Комитета от 14 апреля 1918 г.
  59. Там же. От 9 августа 1918 г.
  60. ГАТО. Ф. Р-1320. Оп. 2. Д. 97. Л. 18.
  61. Там же. Ф. Р-1829. Оп.1. Д. 59. Л. 3–3 об.
  62. Там же. Л. 1.
  63. Там же. Ф. 488. Оп. 5. Д. 62. Л. 140 об.
  64. Там же. Ф. Р-56. Оп. 1. Д. 130. Л. 66.
  65. Шитков А.В. Заложник эпохи. Старица., 2000. Илл. 10.
  66. Станюкович А.К. Гробница преподобного Никиты Столпника, Переславского Чудотворца. Звенигород., 2001. С. 7-9.
  67. Зубарев Ф.И. Указ. соч. Старица, 1914.
  68. Станюкович А.К. Гробница преподобного Никиты Столпника, Переславского чудотворца. Звенигород. 2001.
  69. См. подробнее об этом: Звягин В. Н. Опыт медико-криминалистического исследования церковных захоронений. //Проблемы комплексного изучения церковных и монастырских некрополей (под редакцией д. и. н. А. К. Станюковича. Звенигород., 2003. С. 165-222.
  70. Мусин А., диакон. Погребальный обряд древнерусского монастыря: Студийский устав, письменные памятники, данные археологии //Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. Т. II. СПб-Псков, 1997. С. 85-86.
  71. Вениамин, архиепископ. Новая Скрижаль или Объяснение о Церкви, о Литургии и о всех службах и утварях церковных. Т. II (репринт с издания 1899 г.). М., 1992. С. 406-407.
  72. Балдин В.И., Манушина Т.Н. Древнерусское искусство Троице-Сергиевой Лавры (рис. 72). М., 1996.
  73. Станюкович А.К. Указ. соч. С. 18-19, рис. 10.
  74. Маслова Г.С. Народная одежда в восточнославянских традиционных обычаях и обрядах XIX – начала XX в. М., 1984. С. 91; Соболев А.Н. Мифология славян. Загробный мир по древнерусским представлениям. СПб., 2000. С. 119.


ИСТОЧНИК: Шитков А. В. Старицкий Вознесенский монастырь и местночтимая подвижница Пелагия. — Старица. — (Летопись храмов земли старицкой)


Фото. № 1 cr2 из паблика cr2.livejournal.com

Фото. № 2 с сайта Retro View of Mankind’s Habitat

Наверх